Солги обо мне (СИ) - Субботина Айя

Вера умерла.

Плач ребенка становится громче.

Вера.

Вера в белом спортивном купальнике и потертых шелковых пуантах. С полными щеками веснушек и ямочками на щеках. Я бы никогда не обратил на нее внимание - слишком не в мой типаж, слишком откровенно ребенок, слишком… Но в день нашего знакомства она стояла в очереди за клубничным мороженым: в смешном джинсовом сарафане, кедах и с «Инквизитором Эйзенхорном» Абнетта в руках. И меня цепануло.

«Ты можешь просто сказать, что у нас есть будущее?! Господи, хотя бы соври мне!»

Ее голос до сих пор звенит в ушах, хотя искажен фоном телефонного динамика. В тот вечер мы говорили в последний раз - даже не лицом к лицу, а по телефону, потому что я, долбаный вояка, тупо зассал сказать ей в глаза, что та ночь была огромной ошибкой.

«Не дай мне уйти! Пожалуйста, умоляю, не отпускай меня… Пожалуйста, пожалуйста…»

Я бросил трубку, потому что не мог слышать ее слез.

А сейчас дрожащими руками достаю телефон и набираю ее номер - он до сих пор в избранных, отмечен как «Важный» - на случай, если бы я сдох на очередном «боевом задании», ей должны были позвонить первой. Больше у меня и нет никого.

В трубке - могильная тишина вперемешку с редким электронным писком.

— Давай, возьми трубку. - Закрываю глаза. Сползаю спиной по стене, потому что проклятые ноги ни хрена не держат. - Пожалуйста. Просто. Ответь.

Каждый день я брал телефон, находил ее номер, писал сообщение… и стирал. Иногда набирал, но успевал выключить до первого гудка. Иногда писал ей в мессенджер, где мои сообщения так и висели без статуса «Доставлено». Поэтому и писал туда - знал, что она не прочтет и не ответит. Нашел лазейку. Слал ей идиотские фотки на фоне бесцветных стен бункеров или пейзажа без опознавательных знаков, типа: «Я вот, живой, видишь, ты просила писать тебе каждых два часа, сорян, что пишу раз в неделю, у меня тут стреляют, но я в порядке».

Короче, писал всякую херь - бесцветную, безэмоциональную.

Но писал. Все равно. Упрямо, как баран, жрал придуманную собой же иллюзию «общения». Типа, у нас не точка, у нас - многоточие, запятая, любой другой знак препинания, после которого «…продолжение следует».

В трубке по-прежнему тишина.

— Пожалуйста, - повторяю ее же слова, - не молчи…

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»

Я набираю еще раз, закрываю второе ухо ладонью, чтобы не слышать детский крик.

— Отвечай! - срываюсь на ее фото в окне исходящего вызова. - Блять, отвечай!

«Абонент умер и больше никогда не возьмет трубку», - чудится мне, хотя это все та же фраза автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится…»

Мужики не плачут.

Это просто… дым прошлого выедает глаза.

Глава первая: Венера

Глава первая: Венера

Два года назад

— Кто ест мороженое в марте?! - громко шипит Алёна и закатывает глаза, когда я выразительно стучу пальцем себя по лбу. - Это был риторический вопрос.

— По-моему, март - отличное время, чтобы распечатывать сезон мороженого, - все-таки говорю я, взглядом подталкивая ее посмотреть на экран телевизора за нашими спинами.

Там как раз прогноз погоды, и по нашей столице объявлены «прекрасные, весенние, мартовские» - плюс два и снег с дождем. Сестра оценивает мою попытку юморить закатанными глазами и делает очередное внушение, что только мне могло прийти в голову выгулять новенькие «конверсы» в такую грязь и холод.

— Они ждали этого часа с Нового года, - пытаюсь оправдать свой - да-да, признаю - идиотский поступок. - Но ты же не дашь мне пропасть? Да, правда?

Смотрю на нее щенячьими глазами и это, как всегда, срабатывает.

Алёне из всего нашего большого, как говорит мама, «выводка», повезло больше всех - удачно вышла замуж за немолодого, но хорошего человека, который устроил ей маленький бизнес и подарил недорогой, но надежный автомобиль. Сегодня сестра как раз на «колесах», и я решила воспользоваться этим на всю катушку - сначала потащила ее по хозяйственным магазинам, чтобы купить все необходимое для моего переезда, потом - в зоомагазин, за подстилкой и кормом для шиншилы, потом - в книжный.

И счастью моему не было предела, потому что последние деньги я потратила на свою ненаглядную красоту, корешок которой как раз любовно поглаживаю подбородком.

— Это была абсолютно глупая покупка, - наконец, говорит Алёна. Врубает старшую сестру, хоть между нами год разницы. - Ты на что жить собираешься, читательница разной непонятной фигни?

— Ты - еретичка, - в шутку осеняю ее выдуманным знамением, и делаю шаг по направлению медленно продвигающейся очереди.

— А ты - бестолочь, - улыбается сестра, но поддается на мой жалостливый взгляд и заканчивает вялые нравоучения. - Господи, эта очередь вообще движется?

— Ага, - подмигиваю я, наспех пересчитывая количество людей перед нами. - Тринадцать! Тринадцать доказательство того, что сейчас самое время есть мороженое.

— Спасибо, что посчитала. В следующий раз когда у меня проклюнется желание проявить сестринскую заботу и участие, я вспомню эту цифру и мои мозги сразу встанут на место.

Я обнимаю ее свободной рукой, хоть для этого приходиться встать на носочки - в нашей семье именно мне не повезло родиться коротышкой, и всю жизнь провести под девизом «штаны и рукава никогда не бывают «как раз!»

— Спасибо, - шепчу ей на ухо, и меня немного потряхивает от распирающего чувства искренней благодарности. - Ты самая лучшая сестра на све…

Мой язык деревенеет.

Или присыхает к нёбу?

Не важно, что именно с ним происходит, но ясно одно - он выведен из строя, как и весь мой речевой аппарат. Потому что там, за нашими спинами, дверь маленькой кондитерской только что распахнулась - и впустила в мое сердце Мужчину мечты.

Моей мечты.

Он идет медленно, каким-то идеальным пружинистым шагом. Потертые темно-синие джинсы по-одному слегка болтаются на бедрах, хотя он и близко не из породы худосочных мальчиков-метросексуалов. Наоборот - здоровенный, широкоплечий, двухметровый ходячий Тестостерон. Мне кажется, исходящая от него опасная энергия полностью заполняет собой все маленькое помещение кондитерской. Именно так - распахнутая дверь, появление на сцене Главного героя, его ленивый взгляд вокруг - должна была выглядеть знаменитая сцена из «Сумерек».

Рукава его тонкого белого свитера собраны до локтей, и я в полной мере могу насладиться «забитыми» от запястий руками. Это даже не татуировки - это произведение искусства, которое можно запросто выставлять в любом современном арт-музее.

Но и это еще не все.

Потому что его лицо…

— Мать… моя… женщина… - слышу свой тихий голос, и не сразу понимаю, что боль в затылке - это не просто так, а потому что сестра настойчиво тянет меня за ухо, пытаясь переключить внимание на себя.

— На вот, - сунет запечатанную упаковку бумажных салфеток, - слюни подотри.

У меня на языке крутится пошлая шутка о том, что по заветам великой Раневской мои трусики как раз идеально прилипли бы к потолку, но вряд ли это именно то, что стоит говорить старшей сестре, которая, к тому же, на седьмом месяце беременности.

Но блин…!

Он идеален. Лучшее тому подтверждение - все до единой женские головы, повернутые в его сторону. И у каждой на лбу написана такая пошлятина, что меня начинает разъедать ревность.

— Шагай давай, - Алёна подталкивает меня плечом, - осталось двенадцать тел до конца моих мучений.

Он проходит мимо - достаточно далеко, чтобы я не успела сделать какую-нибудь импульсивную глупость, но и достаточно близко, чтобы смогла рассмотрела черно-белый орнамент на его шее, убегающий за широкий ворот свитера. И еще - выпуклые вены на руках, какие бывают только у профессиональных спортсменов или людей, не брезгующий физическим трудом. С габаритами моей Мечты и гадать нечего - могу поспорить, что он со штангой и гак-машиной даже спит в обнимку.