Доминика (СИ) - Марр Эмилия

«Да, дорогой, я знаю, какой ты. Я не забыла».

Фух… надо передохнуть и успокоиться. Принимаю душ, стараюсь прийти в себя и понять, что произошло.

«Как по прошествии двух лет можно было встретиться, да еще и при таких обстоятельствах?!»

Капли воды подействовали на меня расслабляюще, вернула себя в уравновешенное состояние. Лицо, волосы — в порядке. Только глаза еще выдают нервное напряжение. Надеваю халат и смотрю в зеркало.

«Ну что ж… начнём наш спектакль для одного зрителя!»

Выхожу и сразу говорю:

— Привет! — Улыбаюсь. — Давно не виделись!

— Вот так, значит? — выжидающе смотрит на меня. — Ну, хорошо, привет. Да, давно не виделись. Хм, как дела?

— Пока не знаю… хотела у тебя спросить, как у меня дела? — И снова улыбка.

Да, я такой человек: чем больше нервничаю, тем больше улыбаюсь. Ничего не могу с этим поделать. На экзаменах в универе преподаватели тоже постоянно говорили, что для меня экзамен — праздник, что всегда в хорошем настроении прихожу. Они же не знали, как у меня все колотится внутри. И он не знает. Надеюсь, что не знает.

— Думаю, уже хорошо. Даже лучше — прекрасно! До недавнего времени было все очень паршиво, но тебе повезло, что я был ТАМ. И теперь — все замечательно. Так же, как и у меня.

И тут такая ехидная улыбочка на его лице.

— И… что будет дальше?

— А что ты хочешь? — опять ухмылка.

— Не думаю, что ты это выполнишь.

— Ты всегда была умненькой девочкой, даже чересчур умненькой, — и на долю секунды что-то появляется на его лице — огорчение? Да ладно! Но вот опять он с привычным выражением смотрит на меня.

— Возвращаемся к моему вопросу: что будет дальше?

— Может, завтрак? — прищуривает глаза и улыбается уголками губ.

«Ненавижу!»

— Да, можно было бы.

— По-прежнему не любишь жареные яйца на завтрак?

«Помнит?! Я в шоке!»

— Да, по-прежнему. Может, даже вспомнишь, что люблю?

— Нет, я помню только то, что не нравится. Так интересней, — смешок. — Иди за мной, «находящая-приключения-на-пятую-точку», проголодался я, пока ждал твоего пробуждения.

Выхожу за ним из комнаты, повторяю весь вчерашний путь, только в обратном направлении. Спускаемся по лестнице и обходим её, а там, в арке, — столовая. Сервированный стол. Открывает блюдо, на тарелке — яичница.

«Вот гад!»

Поворачивается и с улыбкой подмигивает мне!

«Прибила бы, честное слово! Но ничего, я не спешу… Ты мне ещё поулыбаешься!»

Скалюсь в ответ.

Парень садится напротив меня. Смотрит в глаза, как будто что-то ищет в них.

«Ну-ну, не так быстро, дорогой».

Опускаю взгляд в тарелку и приступаю к пище.

«Мм… а я проголодалась, кажется, даже вкусно!»

— Кто готовил?

— Хотелось бы, чтобы этим кем-то был я?

«Ненавижу!»

— Нет, хотела сделать комплимент. Вкусно!

— Я знаю, — довольно улыбается, — невкусное тут не держим.

«Нет, ну что за детский сад! Хорошо, раз так хочешь — играем дальше».

Не люблю тишину за столом, поэтому продолжаю:

— Твой дом?

— Желаешь знать, от чего отказалась?

«Ненавижу его привычку отвечать вопросом на вопрос! Ну как с ним разговаривать?!»

Но на моем лице ничего не отражается.

— Я ли отказалась?! У меня не спрашивали. — Продолжаю быстро, не давая ему вставить и слова: — Опять не угадал. — Улыбаюсь. — Красивый дом, очень красивый и очень большой!

Кидает приборы на тарелку, откидывается на спинку стула и бросает на меня убийственный взгляд:

— Так как ты до такого докатилась, что оказалась там, Ника?! И что это за история с ребёнком?! Где же твой су*а муж? — последнее слово выкрикивает с возмущением. — И почему он позволяет своей жене, матери своего ребёнка, находиться в таком месте, продавать себя и своё тело за деньги?! Хотя не спорю, деньги хорошие. Пять сотен тысяч — нехилая сумма, правда?! Пятьсот тысяч долларов — вот в такую сумму ты оценила себя, Доминика! Ты меня вообще слышишь?

Он орёт на меня! На меня!

— Не ори, — спокойно отвечаю я, — не ори на меня.

А у самой глаза на лоб лезут. Пятьсот тысяч долларов! ПЯТЬСОТ! ТЫСЯЧ! ДОЛЛАРОВ! Это ж сколько я ему должна в рубликах родимых?!

— Ты не понимаешь?! — продолжает, но уже спокойнее. — Ты не представляешь, что там за люди сидели! Это больные люди, которые помешаны на своих сексуальных, садистских и ещё бог знает каких наклонностях! Попади ты к ним в руки — и уже ни о каком ребёнке или муже, а тем более об обычной жизни, вообще можно не мечтать. Повезет, если выберешься живой, но вот с какой психологической травмой — это вопрос, — и такая горькая усмешка.

Молчу. Сама понимаю, что он прав. Нечего добавить.

— Ты представляешь, как тебе повезло, что я там оказался? Я уже собирался уходить, так как все, что желал приобрести, я уже купил. И тут услышал о знакомом узоре на заднице лота, думал, показалось. Не бывает таких совпадений. Повернулся на всякий случай — а там ты. Такая красота голая, с поднятыми вверх руками — бери не хочу! Чуть не упал от неожиданности!

— Ты так говоришь, как будто я там одна в такой позе стояла.

— Да! Именно так, ты там такая одна была! Все девушки в разных позах, но только ты так сексуально смотрелась, что сразу два урода начали из-за тебя торг вести!

— Ну конечно! Ты-то уже купил себе девушку, — отворачиваюсь.

И почему мне неприятно, что он приобрёл себе индивидуальную игрушку. Мне должно быть все равно! Сколько воды утекло с тех пор! Сколько всего произошло!

— Кстати, где она? — делаю вид, что ищу ее.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Да неужели! Я чётко слышала, что это твоя вторая покупка на данном аукционе! — о боже, это я таким обиженным голос говорю?

Он меняется в лице:

— Ты ревнуешь? Серьёзно?! Ух ты ж… а мне приятно!

— Размечтался! Просто ты сам говорил, что там больные садисты, получается, и ты один из них.

Смеётся! Неужели я сказала что-то смешное? И с ужасом осознаю, что так соскучилась по его смеху.

— Нет, я не один из них. Но сейчас разговор не об этом. Что ты там делала? Где твой ребёнок и грёбаный муж?

И вот что ему ответить?! Встаю из-за стола, пытаюсь быстро сообразить, какой ответ дать на его вопрос.

— Ну, во-первых, спасибо, что выкупил меня. Деньги действительно большие, ещё не знаю, как я тебе их верну, но я что-нибудь придумаю.

— Доминика! Не зли меня! Сейчас разговор не о деньгах, о них мы поговорим позже! Где твой ребёнок и муж?!

— Зачем тебе это нужно знать?

Если бы все было не настолько серьезно, я бы даже посмеялась, глядя на выражение его лица.

— То есть, ты считаешь, что это от праздного любопытства я интересуюсь?

— Я считаю, что это не твоё дело. Это моя личная жизнь! И я не собираюсь о ней тебе рассказывать. Повторяю: это моё личное дело!

Тишина.

Поднимаю на него глаза, и меня начинает трясти от страха. У него такой взгляд, как будто он намеревается меня убить.

— Ты и святого до греха доведёшь, — цедит он сквозь зубы. — А ты знаешь, что ты моя? Что я тебя купил, и ты целиком и полностью МОЯ! Что захочу, то и буду с тобой делать.

— Но это не касается моего желания тебе что-либо рассказывать. Ты, конечно, вправе делать, что тебе угодно, с моим телом, но душа и разум останутся моими, и я не собираюсь тут перед тобой в откровения играть.

— Я рад, что ты понимаешь суть происходящего. Ну что ж, тогда начнём заниматься тем, чем я захотел, как только увидел тебя на торгах.

Мужчина хищной походкой огибает стол и направляется ко мне. И взгляд у него такой, что съест и не подавится. Понимаю, что он хочет сделать, и прихожу в ужас. Нет, я не хочу этого. Начинаю отходить назад, пока не натыкаюсь на стену. Итак, моя последняя надежда — выставляю руку вперёд и говорю:

— Максимилиан, стой! Пожалуйста!

Он замирает. Боль отражается в его глазах. Откуда это? Не понимаю.

— Я тебе отвечу, только задавай по одному вопросу и спокойным тоном, хорошо?!