План по захвату профессора (СИ) - Федченко Варвара

Алеша пригубил напиток и вернул практически полную стопку на место.

— Ну, если она — не жена, не мать и совсем ни разу не любовница, то что ей еще остается делать в этой жизни? — Андрей иронизировал не со злости.

— Нормальная она, — отрезал декан. — Единственному коню в зубы не смотрят. Я предложил, она согласилась. Но поставила условие: будет работать в паре с тобой. И мне плевать, почему своей жертвой она выбрала тебя, и что она хочет с тобой делать. Сам спросишь у нее.

— Сейчас допью и побегу спрашивать, — ухмыльнулся Андрей. — Теперь слушай мои условия. Ты знаешь, что я здесь все еще числюсь из большой любви к тебе и одной лаборантке из археологической лаборатории. И доценту Смирновой, которая Нина М-м-михайловна, — промурлыкал, как сытый кот, мужчина. — И халявному коньяку, естественно. Студенты мне твои не нравятся, бабушки в собственном соку тоже, кроме бабы Гали, и сам ты, честно говоря, так себе. И коньяк с каждым годом все паршивее. Это уже претензия, кстати. А теперь требования: я читаю лекции, ассистент ведет семинары и ничего от меня не требует. Максимум что я могу — это дать планы семинаров и список литературы. Никаких консультаций, разъяснительных работ, воспитательных моментов, а также отзывов и характеристик. Я знаю, что она будет бегать за мной, прося что-нибудь из выше обозначенного. В цирке бывали — видали. В этом случае я буду отправлять ее к тебе. О качестве ее работы ты будешь судить по результатам рубежного блока. Мне же это качество, скажу честно, побоку. И что же ее подтолкнуло выбрать меня, останется для нас всех тайной. Наливай еще, пока я не передумал, и я пошел.

На крыльце университета были встречены курящие коллеги, с которыми Андрей и отправился в ближайший кабак, дальше оплакивать безвременно скончавшийся отпуск.

А во вторник, как и обещал Бродский, начался сентябрь.

Мария снова опаздывала. Она из последних сил неслась за автобусом и усиленно махала поднятой над головой сумкой, но, видимо, водитель и фарт сегодня смотрели в противоположную от Маши сторону. До следующего рейсового еще час. Девушка проклинала тот день, когда согласилась переехать за город, так как пунктуальность в списке ее положительных качеств не значилась. Проклинала, но в город не перебиралась. Потому что привыкла к тишине, чистому воздуху, виду из окна, автобусам по расписанию, тихим престарелым соседям. В общем, ко всему привыкает человек в дачном некоммерческом товариществе. Вот только еще бы на работу не опаздывать.

До ближайшей остановки на трассе нужно было идти через лес.

Маша обреченно вздохнула, привычно закатала джинсы и побрела к просвету между деревьями. Из-за поворота показался бампер знакомой красной Ауди, и девушка вздохнула еще громче, но теперь с облегчением.

— Что, опять опоздала? — вопрос сестры был исключительно риторическим. — Тебе уже пора замутить с водителем, чтобы он покорно дожидался твоего появления.

— С каким именно? — Маша села на заднее сидение. — С Колей или Мишей? Привет, Юля.

— О, так ты на верном пути! — воскликнула Женя. — Уже познакомилась? Откуда знаешь, как зовут?

Юля, подруга Жени, молча кивнула, глядя в зеркало заднего вида. Она красила ресницы, всем видом показывая, что занята.

— Вряд ли Коля с таким достоинством носит татуировку с чужим именем на кисти, — Маша показала на пальцы на левой руке. — А Миша собирается жениться на кондукторе Валентине Степановне. По крайней мере, пару недель назад во время обеда она кричала из вон тех кустов «Миша, возьми меня!».

— И чем закончилась серия? Миша взял? — участливо спросила сестра.

— Я не досмотрела. А вообще у них у всех бейджики есть: и у Валентины Степановны, и у Миши, и у Коли, хотя последний и так подписан, — девушка опять показала на казанки. — Ты зачем приехала?

— Бабушка вчера слуховой аппарат оставила у тебя. Просила забрать.

— Бабушка скоро ко мне частями переедет… To челюсть, то парик, то слуховой аппарат.

— Радуйся, а то топала бы пешком до трассы. Сейчас бабушкину запчасть заберу и тебя с комфортом до университета доставлю, — Женя остановилась около ворот и скрылась в доме.

Мария постучала ногтем по циферблату наручных часов. Опять забыла поменять батарейку. Теперь у нее всегда шесть часов. Можно фантазировать, что не опаздываешь на работу. Молчание, наступившее в машине, не тяготило девушек. Юля была подругой сестры, а не Маши, и они никогда не были близки. Им было достаточно того, что удавалось поровну делить внимание Жени.

Сестра вернулась, осторожно положила аппарат в сумку и завела машину.

— Кстати, об университете: твой любимый этнограф там работает?

— А ты думаешь, почему я туда устроилась? — ухмыльнулась Маша. — Это часть плана.

— О, так это целый план? План по захвату профессора? А нельзя было просто по-человечески подкатить к мужику?

— Я когда училась в магистратуре, наблюдала, как к нему женская часть моей группы по-человечески подкатывали, и как он им бесчеловечно отказывал. У него позиция: молодое хорошим не бывает. Со студентами он общается снисходительно, аспирантов избегает. Любит только бабу Галю и декана.

— Как там баба Галя?

— Да никак. Она молча подписала мои документы о приеме на работу и все.

Женя пошла на обгон, проскочив мимо мчавшейся на большой скорости фуры. Она озвучила свои действия звуком «Вжу-ух», и, как ни в чем не бывало, продолжила сыпать вопросами. Юля укоризненно покосилась на нее. Но только потому, что у нее сорвалась рука с губной помадой. Все уже давно смирились с неоправданным лихачеством за рулем.

— Мариам, если он молодыми не интересуется, то у тебя мало шансов. Надо либо смириться, либо ждать, когда постареешь, достигнув необходимой твоему этнографу кондиции. Правда тогда он сам будет уже не кондишн…

Мариам — данное при рождении имя. Выбрала его бабушка, а родители почему-то пошли у нее на поводу. Использовали это имя только самые близкие родственники, а остальные члены семьи и друзья предпочитали «Маша». Имя не подходило ни к фамилии, ни к отчеству, и вызывало больше вопросов, чем имелось ответов. Поэтому девушка представлялась Марией.

— Мне, в отличие от других претенденток, декан дал фору. Все-таки мы будем работать вместе. Я для него не студентка, а коллега. Игнорировать своего ассистента невозможно. Нам же нужно вместе разработать план семинаров, соотнести его с лекционным материалом…

Сестра зевнула, сделав это напоказ.

— Эй, ты сама спросила! Я не стану на него вешаться, как это делают другие. Буду вести себя сдержано и строго. Никаких намеков на симпатию и неофициальные отношения.

— Похоже на провальный план, — своего отражению в зеркальце сказала Юля.

— Он ценит ум и интеллект. Его сложно заинтересовать чем-то другим. К тому же мне кажется, он из тех мужиков, которые еще не утратили охотничий инстинкт. Когда рыба сама несется на гарпун, когда утка сама летит на ствол…

Женя прервала сестру:

— Секса бы тебе… Гарпун, ствол — это фаллические символы.

— Это все метафоры, — отмахнулась девушка. — Он же ученый, искатель, первооткрыватель…

Женя снова перебила:

— Тогда его ждет разочарование: тебя уже первооткрывали до него.

Юля рассмеялась, оторвавшись от косметички.

— Вот сейчас понимаю, почему все говорят, что я похожа на маму, а ты на папу. Я, как мама: умная и красивая. А ты, как папа: слесарь Валерка из гаражного кооператива номер десять. И шутки у тебя соответствующие, — Маша прищурилась, глядя на сестру в зеркало.

Девушки были единоутробными сестрами. Впрочем, и папа у них был один на двоих — Машин, так как он воспитал их обеих. Кровный отец Жени был странным субъектов в судьбе их матери, и никто до сих пор не мог понять, что ее тогда заставило подарить пару дней своей жизни некоему Валерке, работнику гаражного кооператива. Но дни, а точнее ночи, были продуктивными, и этот продукт сейчас умело вел красную Ауди. Которую ей подарил Машин папа. Видимо, единственное ценное, что ей досталось от кровного отца — это математический склад ума и любовь к технике.