Ты передумаешь (СИ) - Борисова Алёна

— Сядь, я не насильник. — он указал головой на диван, а сам сел за стол.

Я не двигалась с места, но и пыталась не показать свой страх.

— Я.СКАЗАЛ.СЯДЬ. - он проговорил эти слова с таким нажимом, что мне стало страшно, но я гордо вздернула подбородок и только тогда села. — Молодец. Я привез тебя к себе, чтобы ты станцевала для меня.

— Ты нормальный? — он молча кивнул. — А мне кажется нет. Я же тебе уже сказала, что я не собираюсь для тебя танцевать.

— Будешь, Дина. Я так хочу. — он налил себе виски и сидел абсолютно с равнодушным лицом.

— Засунь своё хочу куда подальше, и открой мне дверь. — я встала и показала ему средний палец.

Его глаза сузились, а желваки стали ходить ходуном, выражая тем самым злость Давида. Он молча встал и подошел ко мне вплотную.

— Либо ты сейчас же встаешь на колени, просишь прощения и танцуешь для меня, либо ты не уйдешь отсюда.

— Пошел к черту, ублюдок.

Это было его последней каплей. Он закинул меня на плечо и понес на второй этаж. Я била его кулаками, кусала, царапала и называла разными оскорбительными словами. Но ему было плевать, он будто не чуял боли. А затем меня бросили на кровать и ушли заперев в какой-то комнате.

Глава 2

Я соскочила с кровати и начала стучать по ней руками и ногами. Когда силы закончились, я начала осматривать комнату. Была одна большая кровать, трельяж, прикроватная тумбочка, комод и шкаф-купе. Была ещё одна дверь. Там оказалась ванна с туалетом.

Я пошла к окнам, но они не открывались. Я устало прислонилась лбом к окну и почувствовала на себе чей-то взгляд. Мои глаза тут же столкнулись с глазами Давида. Он что-то говорил охраннику, но смотрел на меня. Я сузила глаза и показав ему средний, задвинула шторы.

Проверила все шкафы, но кроме чистых полотенец ничего не нашла.

Я устало упала на кровать и сама не заметила как, уснула. Утром меня разбудил звук открываемой двери. Я соскочила с кровати и отошла к окну. В комнату вошел Давид с большим конвертом в руках. Он сел на кровать и бросил конверт рядом с собой.

— Доброе утро. Как спалось? — он говорил так, будто он меня и не похищал вовсе, а будто я просто пришла к нему в гости.

— Спалось? Это что шутка какая-то? — я скрестила руки на груди и злобно посмотрела на него. — Я хочу в гостиницу.

— Это исключено.

— Почему? Меня будут искать подруги.

— Мои люди забрали вчера твой телефон и написали сообщение Марии от твоего имени. Что ты встретила мужчину и поехала к нему на виллу.

— Что? — мои глаза расширялись с каждым его словом. — В гостинице скажут что я не приходила.

— Не скажут. Там подтвердят твое сообщение.

Я заметила, что дверь не заперта и рванула к ней. Но мужские руки поймали меня за талию и опрокинули на кровать. Давид навис сверху. Мы смотрели друг другу в глаза, и кажется даже не моргали. Наши лица были так близко, что я смогла рассмотреть морщинки вокруг его глаз. Это говорило о том, что ему явно больше тридцати лет.

Давид глядя мне в глаза, начал медленно приближаться к моим губам. Я резко отвернулась.

— Ты мне нравишься, Дина. — я повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Зато ты мне не нравишься. И никогда не понравишься.

— Это мы еще посмотрим. Я даю тебе ровно один месяц на то, чтобы ты меня полюбила. Если этого не случится, то сможешь спокойно вернуться в Россию. Я не насильник, поэтому можешь меня не бояться. — после этих слов он поднялся на ноги.

Я тоже встала и отошла от него подальше.

— Сегодня тебе принесут твой телефон, ты позвонишь своим подругам и скажешь, что встретила мужчину и останешься у него.

— Я не буду этого делать.

— И нужно позвонить всем родным, чтобы знали что у тебя все хорошо.

— Ты оглох? Я не буду никому звонить, и не буду жить с тобой месяц.

— Если ты добровольно не останешься в этом доме на месяц, не перестанешь истерить и не будешь разговаривать со мной, то тогда в интернет попадет то, что лежит в этом конверте. — он указал подбородком на конверт, который лежал на кровати. — Я жду тебя через час внизу, нужно позавтракать. Пока ты будешь в душе, тебе принесут чистые вещи. — после этих слов он молча вышел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я заметила, что он не запер меня. Хотела уже попытаться сбежать, но слова про конверт, заставили открыть его. Там лежали мои фотографии. Боже… К лицу прилила краска, а в глазах появились слезы.

У меня длительное время не было мужчины и мне приходилось удовлетворять себя самой. На этих фотографиях я в своей комнате как раз этим и занимаюсь. Откуда они?

Я начала рвать их раскидывать по всей комнате. Сейчас я поняла, что если не останусь по своей воли здесь на месяц, то буду опозорена на всю жизнь. Вот же урод. Знала, что на что надавить.

Приняв душ, я завернулась в полотенце и вышла в комнату. На кровати лежала не большая стопка вещей. Все вещи были новые и судя по всему дорогие. В стопке нашла комплект белого кружевного белья, белый сарафан с оголённой спиной и такой же сиреневый. Я выбрала белый.

Спустилась вниз и увидела Давида. Он сидел за столом спиной ко мне.

— Проходи, Дина, присаживайся.

Я послушно села напротив него. Давид рассматривал меня тяжелым взглядом.

— Любишь белый цвет?

— Сиреневый терпеть не могу.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза. Наконец он улыбнулся и принялся за еду. Я заметила его улыбку, и как бы странно это не было, она мне понравилась. Он показался мне сразу другим.

— Нравлюсь? — из раздумий выдернул его голос, и я поняла, что в наглую рассматриваю его.

— Ни капельки. — на мой ответ он усмехнулся, но ничего не сказал.

Я тоже решила поесть. На завтрак был омлет с беконом и апельсиновый сок.

— Я не люблю апельсиновый сок. — я откинулась на спинку стула и вздернула подбородок.

— Что любишь?

— По утрам я пью черный кофе без сахара.

Давид махнул рукой и через минуту вместо сока появился кофе.

— Фотографии интимного плана где-то раздобыл, а вкусы не удосужился узнать. Не серьезно как-то, Давид.

— О своих вкусах ты сама можешь рассказать. — он откинулся на спинку стула и разглядывал мое лицо. — А те фотографии, как гарантия того, что ты не наделаешь глупостей.

— Зачем я тебе?

— Интересный вопрос. — он задумчиво посмотрел куда-то за мою спину. — Понравилась ты мне, Дина. Есть в тебе что-то особенное.

— Если я станцую для тебя, ты отпустишь меня? — он отрицательно покачал головой. — И что я должна делать целый месяц здесь?

— Узнавать меня ближе и радоваться жизни. У тебя не будет ограничений ни в чем. Ни в деньгах, ни в развлечениях, ни в общении. Никакого тесного общения с мужчинами кроме меня, никаких глупостей вроде побега и быть со мной честной. Это всё.

— Хорошо. Телефон могу свой получить?

— Тебе его уже принесли в твою комнату. Он прослушивается. Если хоть кто-то узнает о том, что ты не хочешь находиться в этом доме и твои фотографии увидят все. В особенности родные и близкие.

— Я могу пойти в комнату?

— Можешь.

Я встала с гордо поднятой головой и медленно пошла в свою комнату. На кровати и правда лежала моя сумочка. В ней я нашла свой телефон и сразу же обзвонила всех, сказав что встретила мужчину и пока на месяц решила остаться у него. Подруги были в шоке и просили познакомить, а мама сначала за переживала, а потом когда я ей сказала, что он замечательный и т.д., она обрадовалась.

Хочет чтобы я жила в его доме целый месяц? Хорошо. Пусть будет как он хочет. Устрою ему веселый месяцок!

Глава 3

ДАВИД

Сижу в своём кабинете и пытаюсь сосредоточиться на работе. Но чертова девчонка засела в голове. За мои тридцать пять лет, я впервые почувствовал что-то совершенно иное к женщине. Когда мой друг Диего предложил пойти на ту дурацкую вечеринку, я долго сопротивлялся, но всё же ему удалось меня уговорить. Мы выпили и он подцепив какую-то очередную силиконовую куклу, отошел с ней куда-то. Я же решил спуститься к морю. Не люблю когда вокруг меня много потных и пьяных людей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})