Крутая Бамбина (СИ) - Смирновская Маргарита

Ознакомительный фрагмент

— Что назло? — не поняла я, но он уже меня не слушал.

Мы вошли в конференц-зал. Там собралось все начальство. Михаил нисколько не изменился, все такой же красивый. Глядя на него, я даже вспомнила запах его туалетной воды. Он меня не видел, зато Алина, секретарша нашего юриста, добрейшей души человек, меня сразу заметила и подмигнула.

На совещании обсуждались установки рабочего процесса, все было по делу, но муторно. За время моей болезни я забыла, насколько Михаил может быть въедливым и педантичным. И за все совещание он даже не взглянул на меня. Похоже, он забыл, что сегодня я должна была выйти на работу. Когда мы уже собрались расходиться, в зал влетела высокая красивая девушка.

— Простите Владимир Львович! Я опоздала! — запыхавшись, оправдывалась она. — В Москве такие пробки!

Мой начальник таким отрешенным видом смотрел на девчонку, что мне ее даже стало жалко.

— Кто это? — строго спросил Владимира Львовича Высоковский.

— Моя секретарша, — неохотно ответил тот, стараясь не смотреть на сына.

— Я же не открывал вакансию, просил по очереди секретарей заменять Вику.

Вику? Это он про меня?

Тут вышла Алина и отчетливо произнесла:

— Мы все помогали Владимиру Львовичу, но он привел Женю.

— Я ее взял в свою организацию и плачу ей зарплату из своего кармана, — оправдывался мой начальник.

— Да, но она ничего не умеет, разве что кофеваркой пользоваться, — не унималась Алина. — И на работу приходит когда вздумается.

— Так, — начал Высоковский, — в свою организацию можешь нанимать кого пожелаешь, а здесь я хозяин. Где Вика?

Это меня? У меня вдруг перехватило голосовые связки, и я прошипела:

— Здесь я!

Высоковский, увидев меня, мягко улыбнулся:

— Вот и хорошо. Работайте.

Но тут Владимир Львович стал выступать:

— Да твоя Вика больная вся! Ты посмотри на нее, она ходит еле-еле, ее ветер скоро снесет, бледная, недолеченная… Говорил тебе, ее в санаторий надо, а ты жадничаешь денег для таких ценных кадров. С ней оставаться страшно, вдруг умрет еще!

О боже! Что он болтает? Неужели я на ходячую тетушку смерть похожа? А мне еще показалось, что я похорошела… Я стояла и краснела, готовая прибить своего начальника. Нет, ну правда, в следующий раз подам ему кофе с касторкой!

— Вика, как ты себя чувствуешь?

Голос Михаила прозвучал так мягко, что я еще сильнее покраснела, мысленно злясь на себя.

— Поверьте, лучше, чем Владимир Львович. Я хотя бы не склонна к мнительности и преувеличению.

В зале засмеялись.

После совещания мой начальник поймал Женю и начал ворчать ей в ухо:

— Это все она! Ей спасибо скажи. И чем это костлявое чучело взяло его? Нет у Маринкиных детей эстетического вкуса. Развиты только нюх и языковые рецепторы. Хоть очки ему покупай!

Что-то в его словах мне показалось странным. Марина — это Рубинова, мать Михаила. Дети — это Михаил и покойный Павел. И странно даже не то, что он о Павле как о живом говорил… Ну конечно, как я раньше не догадалась! Владимир Львович не родной им отец! Я ведь и раньше думала, что они ни капли не похожи на него. От этой мысли мне стало веселее. И стало понятно, что это он «ИП Бонцев», поэтому я и эти документы веду. Все встало на свои места.

Девушка собрала свои вещи и ушла. А меня не оставляла мысль: чем же она лучше меня? Разве что молодостью. Конечно, у меня нет этого курносого носика, и я действительно очень худая, но это не моя заслуга. Я ем порой как целый отряд голодных солдат, никогда не задумываюсь о калориях и о том, утро сейчас или ночь. Просто у меня такой организм. И меня откормить нереально. Но до такой степени страшной, как меня мой начальник обрисовывает, честно говоря, я себя не считаю.

Глава 1.2

Владимир Львович заперся в кабинете, и я за работой совсем забыла про него. Вспомнила, только когда он вышел, совершенно заспанный, пробормотав мне что-то невнятное. Я так и не поняла, куда он собрался, но переспрашивать не стала. Вслед за ним передо мной нарисовался образ обаятельной Алины:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Обед, обед, милочка! Столько всего случилось! Как не вовремя ты заболела. Прими мои соболезнования. Но, знаешь, не убивайся так. Ты еще так молода. У вас с Мишей еще все впереди.

А вот с этого момента мне стало интересно. Выходя из кабинета, я спросила:

— Что?

— Ну, знаешь, у нас тут ничего не скроешь. Офис — это большая деревня.

— А что известно?

Алина меня приобняла и мы вошли в лифт.

— Все знают, что ты подралась со Светкой на фуршете и у тебя случился выкидыш.

Алина очень сочувственно смотрела на меня, а я не знала, плакать ли мне вместе с ней, что меня так оболгали, или смеяться, что народ уже до такого додумался.

— Я не дралась со Светкой, — наконец заявила я. — И не было никакого выкидыша.

Алина открыла рот от счастья, но нас прервал голос Высоковского:

— Вика, сегодня едешь на обед со мной.

Тут уже я открыла рот, но не от счастья, а от возмущения. Это ведь был приказ, а не приглашение, и отказываться я не могла. Алина, хитро на нас глядя, с улыбкой сказала:

— Я позже забегу.

Мы вышли из здания. Я была без пальто, так как не думала никуда выезжать, ведь столовая у нас на втором этаже. Миша накинул мне на плечи свою кожаную куртку, и я вдохнула знакомый запах, почувствовав легкое головокружение.

— Все не устаешь слухи распускать? — смеясь, спросил он.

От негодования я даже не знала, что мне ответить. А он продолжил:

— Что на этот раз?

— На этот раз твой офис лишил нас детей.

— И ты исправила это положение.

Как же он красиво смеется… Он на меня не злится, отчего же тогда на него злюсь я? Мы сели в его джип, который быстро нагрелся, и я невольно вспомнила, как мы ехали с ним на фуршет. Тогда я страшно перепугалась, что он после передачи документов меня выкинет на улицу. И чего я боялась? Ведь я не хотела у него работать. Боялась, что меня за бриллианты убьют и некому будет защитить? Нет. Дело было не в этом. Я боялась, что его больше никогда не увижу.

— Что?

Я не поняла. О чем он меня спрашивает?

— Что-то не так? Хочешь спросить? — продолжал он, даже не глядя на меня. И до меня дошло: я все это время смотрела на него и молчала.

— Да, — быстро сообразила я. — Ты приказал ехать с тобой…

— Это деловой обед, — быстро ответил он. — И я тебе уже говорил, личное решаем после рабочего дня.

Ну конечно! Как я могла забыть об этом каменном темпераменте! И я сама виновата, что пустила слух, будто я его девушка. Теперь на все деловые встречи, где нужна пара, я буду ходить с ним в приказном порядке. Все справедливо. Заслужила. Но почему он решил подыграть? Мне назло? Это меня раздражало и выводило из себя.

Миша привез нас в знакомое заведение. В нем когда-то проходили поминки Павла. Мы сели за столик у окна, нам подали меню. И я поняла, что есть совсем не хочу. Я настолько напряжена, что о еде даже думать не могу. Заказав себе какой-то жульен и кофе, я спросила наконец:

— Разве это деловой обед? Мы только вдвоем. Или кто-то еще опаздывает?

— Да, мы будем только вдвоем, — спокойно ответил он. — Но это деловой обед, потому что мы будем решать деловые вопросы.

Вот тут меня как кувалдой огрели. Он совсем не хочет ко мне относиться как к девушке! Я гожусь только для делового общения! Поверить не могу! А я ради него стреляла в людей, а я… И тут у меня в голове что-то щелкнуло. А я влюбилась в этого бесчувственного педанта! Да он быстрее мотоцикл за окном заметит, чем проходящую рядом красивую девушку! А уж такую, как я, разве что в охрану возьмет. Для его личного секретаря я слишком страшная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты согласна?

Я выпучила на него глаза. Ей-богу, я так расстроилась, что ни слова не услышала.

— Я обещаю, это не повредит твоему здоровью, — продолжал он, улыбаясь.

Михаил долго смотрел на меня и вдруг сказал:

— Ты не слушала меня.