Невеста президента (СИ) - Кьют Аля

Марк поднял руки, показывая, что не лезет больше. А вот папа точно не собирался выходить из игры.

— Элизабет, прошу, сядь и закончим этот разговор, — процедил он сквозь зубы.

— Нет. Я не собираюсь ничего заканчивать.

— Тогда обсудим позже.

— Ты, как всегда, скажешь, что некогда, а осенью отправишь меня в Торнвуд, как бандероль.

— И это будет правильно.

— Нет, не будет. Почему тебе все равно, чего я хочу?

— Мне не все равно, но всему есть предел. Почему ты такая упрямая?

— А что, мне не в кого?

Отец глянул на маму, а она прятала глаза, не поддерживая ни его, ни меня. Вообще, пожалуй, только Стерн отваживался спорить с моим отцом. А мама была запасным вариантом. Она скажет свое веское слово позже. Наедине. Я очень надеялась, что это слово будет за меня.

— Кто из нас троих упрямее — большой вопрос, — нейтрально проговорила мама. — Лиз, пожалуйста, давай и правда все обсудим позже.

Черт, и она тоже на его стороне? Почему? Я думала, мама мне поможет.

Меня накрыло духом бунтарства. Я была в отчаянии, зная, что вдвоем родители точно вывернут мне руки. И даже Марк не поможет.

— Я хочу учиться в России, — повторила я.

— Ты хочешь не учится, а бегать за Климом Стерном, — выпалил отец, словно булавкой к подушке приколол.

Я охнула от его грубости. Слезы все же брызнули из глаз. Не позволю видеть им мою слабость. Откинув стул, я убежала из столовой, закрыла за собой дверь, прижалась к ней. Замерла. Они продолжали разговор, а я стояла и слушала.

— Нет, Бен, не ходи. Оставь ее, — попросила мама.

— Какого черта, Кэти? Я не собираюсь оставлять все в подвешенном состоянии. Лиз права только в одном: лучше поговорить здесь и сейчас. Иначе она так и будет продолжать цепляться за иллюзии.

— Если бы я сказал такое Алекс, она бы со мной сто лет не разговаривала, — поддержал маму Марк. — Так что лучше не доставай ее сейчас, Бени.

— Может ты с ней поговоришь, Марик? — ласково обратилась мама к другу семьи.

В этой просьбе я прочитала намного больше. Мама согласна с отцом, но не хочет меня ранить. Она знает, как я ценю и уважаю Марка, поэтому сделает так, что именно он мягко и аккуратно отговорит меня. Горло сдавило.

Они все любили меня и желали добра, но себе я хотела совсем другой участи. Я оказалась в ловушке. Выход из нее был только один. Я не хотела такого развития событий, но, видимо, придется.

Не дослушав ответ Марка, я помчалась прочь из дома к саду. Мрачные падубы следили за мной, как папины шпионы.

Бегать я никогда не любила. Наверно, потому что отец сам каждое утро носился по саду, как бешеный пес. Я обожала его. Он был моим любимым папочкой, кумиром, идеалом. Ровно до тех пор, когда лорд Торнтон научился мне отказывать. Я думала, он умеет быть жестким только с моим старшим братом. Но — нет. Оказалось, что его принцесса тоже не всевластна.

Не убежав далеко, я запыхалась и перешла на шаг. Впереди уже виднелась моя любимая беседка. Раньше я часто здесь играла. Родители любили устраивать барбекю в этой части парка. Дойдя до беседки, я присела на скамью.

Давным-давно отец вырезал на ней первые буквы имен его и мамы.

Б+К.

Он обвел их в кривенькое сердце. Даже злясь на него изо всех сил я не могла не умилиться в тысячный раз этому простому проявлению чувств. Мои родители иногда до сих пор, как подростки, целовались тайком. Мы с Себастьяном давно привыкли к их внезапным проявлениям чувств. Я тоже мечтала о большой любви, крепком браке и служению своей нации. Родители воспитали это во мне собственным примером.

Но что делать, если нацию я выбрала другую, а мой собственный отец стал преградой на пути к большой любви. Разумеется, как истинная Торнтон и настоящая русская, я буду бороться.

— Доброе утро, леди. Можно свами познакомиться, — проговорил Марк по-русски, выходя из-за деревьев.

Я захихикала, как всегда, смущаясь из-за его шутливых заигрываний.

— Мне придется все рассказать Марьяне, — пригрозила я, поддерживая игру.

— Боюсь, Мари знает, что я от тебя без ума.

— И как она к этому относится?

— Она меня регулярно бьет, но это не помогает.

Я не сдержалась и захохотала в голос. Жена Марка действительно иногда была излишне эмоциональна. Я пару раз становилась случайной свидетельницей их споров. Они дискутировали очень бурно, но потом страстно целовались. Марк обожал Марьяну. Как и дядя Алан. Я не всегда понимала, как они так гармонично и счастливо живут в браке втроем, но британская сдержанность никогда не позволяла спросить. Отец всегда говорил, что не надо изучать чужое счастье, каким бы причудливым оно не казалось.

Не сразу, но я поняла смысл его слов. В аристократических кругах брак отца, лорда Торнтона, с Катериной Король, просто девушкой из России, почти все считали неприличным, возмутительным. В век толерантности любой мезальянс в нашем обществе до сих пор злил матерых снобов.

Мы с Марком сидели молча, смотрели на пруд. Он пару раз вздохнул, словно собирался начать разговор, но не проронил ни слова.

Пришлось заговорить первой.

— Я знаю, что они прислали тебя меня успокоить и отговорить.

— Я не собираюсь этого делать, — тут же выпалил Марк.

— Большое спасибо.

— Пожалуйста, принцесса.

Я нахмурилась и стрельнула в него глазами.

— Ой, не надо так смотреть. Больше не уду тебя так звать.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы.

Марк повернулся ко мне и спросил:

— Откуда у тебя такая любовь к России, Лиза?

Я пожала плечами, сама не очень знала ответ на этот вопрос.

— От мамы, наверно?

— Твой брат точно также наполовину русский, но едва ли может связать пять слов.

— Себастьяна растили наследником, а я всего лишь маленькая принцесса без титула.

Марк усмехнулся.

— Я не очень разбираюсь в ваших титулах, но очно знаю, что Бен не оставит тебя без наследства.

Моя бровь поднялась, рисуя на моем лице ехидное любопытство.

— Даже если я сбегу в Россию?

Марк не нашелся с ответом, но предупредил:

— В любом случае я тебе не советую рисковать всем ради Клима.

А вот это уже интересно.

Теперь и вторая бровь полезла на лоб. Я изумленно спросила:

— Ты сейчас будешь рассказывать, какой твой сын придурок, недостойный меня?

— Клим не придурок, Лиза, но он вряд ли готов взять за тебя ответственность. Сейчас во всяком случае. А ему придется, если ты…

Он не договорил.

— Если я — что? Договаривай, Марк. Если я побегу за ним, да?

Стерн посмотрел на меня очень серьезно. Его слова мне не понравились, но он хотя бы говорил со мной, как с взрослой.

— Уверен, тебе действительно интересна история России, Лиза, но Клим тоже веская причина. Разве нет?

Я задрала нос и честно ответила:

— Да. И что с того?

— Ничего, дорогая. Но боюсь, он видит в тебе только друга. Возможно, даже сестру.

Разумеется, я была в корне иного мнения, но не собиралась спорить с Марком.

— Пусть так. Мне будет приятно учиться в одном университете с братом.

Марк продолжал смотреть на меня внимательно, едва ли купившись.

— Клим хороший друг, хотя и немного безответственный.

Мне стало весело. Я обожала, когда Марк говорил о Климе. Он вроде бы осуждал промахи сына, но при этом слишком гордился им.

— Почему он безответственный?

— Он не признает правила, делает, что хочет, — попался Марк в мою ловушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Как и ты, — отметила я между делом.

— Ммм, в какой-то степени. Ты же знаешь, что его выгнали из Шотландской школы за драку. Даже твой отец не смог уговорить директора.

— Да, я слышала. А тебя, кажется, выгнали из Итона.

— Это была случайность.

— Ты случайно соблазнил медсестру. Тебе было шестнадцать.

Марк даже вскочил.

— Откуда ты знаешь?