Беги, детка, беги (ЛП) - О&#39

— Мы переезжаем в Нью-Йорк и женимся! — объявляет он, и я застываю, Эмилия. Я не могу сдержаться, как бы ни старался. Ты, маленькая сука, серьезно? Ты хочешь переехать в Нью-Йорк? Я думал, ты ненавидишь Нью-Йорк! И ты ни разу не открыла свой рот для того, чтобы сообщить об этом. Я, серьезно, должен узнать об этом именно так?

Тебе это доставляет удовольствие?

Ты хочешь меня выбесить?

Поиграть с огнем?

Серьезно?

Моя мать рассыпается в радостном дерьме и обнимает вас обоих, но твои глаза прикованы ко мне, и ты оцепенела.

Мой отец молча встает — очень нехороший знак, Эмилия.

И мне стоит всех моих сил, чтобы не перепрыгнуть через стол и разбить об него лицо Райли.

В этот момент раздается звонок в дверь. Он спасает этого маленького ублюдка.

— Это, должно быть, Дженни! — объявляю я и встаю, ни разу не взглянув на тебя, но чувствую твой взгляд на себе. — Ах, да! Мои поздравления! — говорю я скучающим тоном и вразвалочку ухожу прочь.

— Мейсон! — шипит моя мать, но я просто иду дальше и открываю входную дверь. Передо мной стоит Дженни. Голубоглазая блондинка, ничего особенного, но достаточно, чтобы ты закипела. Сегодня я специально заставлю ее кричать погромче, Эмилия, и дверь в подвал будет открыта, пока ты будешь сидеть здесь и обедать. Надеюсь, тебя стошнит. Потому что я знаю, что все, что происходит между нами, для тебя нечто большее, нежели то, чем я тебя удерживаю. Ты любишь подчиняться мне, ты любишь приходить ко мне. Тебе нравится не играть идеальную невесту передо мной. Тебе нравится быть самой собой в моем присутствии. Мне бы хотелось, чтобы ты была моей единственной. К сожалению, этого никогда не произойдет, но я буду единственным для тебя.

И я задолбался делиться с дряблым членом моего брата, Эмилия.

Это изменится прямо сейчас, потому что я ни за что не позволю тебе уйти.

И ты это знаешь.

2. Я не могу дышать, когда ты так поступаешь, Мейсон

Эмилия

Ты единственный, Мейсон Раш, кому удается в течение нескольких секунд до такой степени сбить меня с толку, что я ставлю под вопрос всю свою жизнь.

Ты только что ушел. С какой-то дебильной коровой в свой выстроенный супер-подвал, и я чувствую себя долбаной предательницей. Но тебе нравится заставлять меня так себя чувствовать, правда?

Моя рука, которую до сих пор крепко сжимает Райли, дрожит. Сейчас я как никогда рада, что он держит ее. Я ненавижу сюда приходить. Каждый раз одно и то же, каждый раз ты наказываешь меня за что-то. Каждый раз придумываешь какой-то гнусный способ, как заставить меня страдать. Потому что ты дьявол во плоти. И мне бы хотелось никогда тебя не встречать.

Твоя мама, сияя, начинает складывать тарелки друг на друга. Она такой же милый человек, как и Райли. Как она могла родить такого демона, как ты? Иногда мне кажется, что тебя усыновили, и ты вообще никак не относишься к этой семье, при том, что Райли — сын твоей мамы, но был усыновлен твоим отцом.

— И? Вы уже говорили о том, когда хотите пожениться? — спрашивает твоя мать, когда я поднимаюсь, чтобы помочь. Я знаю, как важна для Райли ваша мама. Она для него все, поэтому ему нравится, когда я веду себя как хорошая невестка. Иногда я чувствую, что уступаю ему, но не так, как уступаю тебе. Рядом с ним, с нашей разницей в возрасте, я иногда ощущаю себя маленькой глупышкой, которой еще так многому предстоит научиться.

Он смеется. Райли так часто смеется, Мейсон. Он как лучик солнца, а ты — шторм, грозовой ураган посреди темной зимней ночи.

— Ах, мы пока еще не думали об этом. Возможно, в мае следующего года, — говорит он, и я вижу любовь в глазах твоей матери. Этот «я еще вчера тебя пеленала» взгляд, и мне бы хотелось, чтобы у меня тоже была такая мама. Только из-за нее я хочу выйти замуж за Райли и принадлежать этой семье. Я чувствую себя здесь так уютно, даже несмотря на то, что твой отец странный и немного жуткий. Как и ты. Но у тебя это должно быть откуда-то. Ты пугающе похож на своего отца. Да, ты чертовски привлекаешь всех своими глазами неопределенного цвета, этими точеными чертами лица и пронизывающим взглядом. Но также ты умудряешься заставить человека чувствовать себя никчемным, так что у него тут же возникает желание, чтобы он никогда не рождался.

Мне бы хотелось никогда не входить в твой темный подвал.

— Как он сделал тебе предложение? — нетерпеливо спрашивает твоя мать, как только мы заходим на кухню. Райли следует за нами, целует меня и говорит маме, что он лучше пойдет поищет мистера Раша.

Я ополаскиваю тарелки, чтобы потом поставить их в посудомойку. У вас все так современно, все это мне незнакомо, и поначалу я изо всех сил старалась скрыть свое изумление. Для Райли во всем этом нет ничего особенного, все привычно. Он просто жизнелюбив, несмотря на то, что приходится жить с увечьем. Я всегда восхищалась им, все так делают. Уверена, ты это знаешь, Мейсон. Только не ты. Ты его ненавидишь, так же, как и меня. Солнечная душа Райли пленила меня в тот момент, когда я встретила его в Нью-Йорке на станции метро, упав прямо в его сильные объятия. Я не могла устоять перед ним. Ему и его положительной сияющей ауре. Он идеальный мужчина из книжки с картинками. С ним я чувствую себя в безопасности и знаю, что никогда ни в чем не буду нуждаться.

— Мы снова ездили на выходных в Нью-Йорк. Вы же знаете, как Райли любит этот город.

— Да, он влюбился в него еще в семилетнем возрасте. Он всегда был таким зрелым и умным. Еще тогда он знал, что в рано или поздно переедет туда. А ты ведь знаешь, какой он. Если вобьет себе что-то в голову, обязательно сделает это. — Совершенная противоположность тебе, Мейсон.

— Я знаю. — Через силу улыбаюсь, чувствуя себя дерьмово. Как всегда, когда ты рядом. У тебя есть этот дар, уничтожить меня одним своим взглядом, яростно стреляющим в мою сторону через обеденный стол, словно стрелами. Ты ненавидишь меня, я это знаю, и тебе нравится заставлять меня это чувствовать.

И я ненавижу себя за то, что не могу уйти от тебя. Потому что мы задеваем чувства человека, у которого такая чистая душа.

Господи, он не должен об этом узнать, и я буду препятствовать этому любыми способами.

И ты об этом знаешь.

— И что потом? — допытывается твоя мать. Она так возбуждена, будто это она получила второе предложение руки и сердца от твоего отца. Конечно же, не так мило, как это сделал Райли. Твой отец не милый. Он симпатичный и внушающий страх, но не милый. Ни в коем случае.

— Он сделал мне предложение на пароме. Перед всеми людьми. Это было так мило. — Правда в том, Мейсон, что я ненавижу внимание, и у меня не было другого выбора, кроме как сказать «да». Я ненавижу быть в центре внимания, если это не твое внимание.

— Это так романтично, — говорит Оливия Раш и включает посудомойку.

— Не знала, что вам нравится романтика, миссис Раш. Я имею в виду... — это вырывается из меня прежде, чем я могу остановиться. Черта, которую я проявляю у тебя как можно реже, потому что ты терпеть ее не можешь. С сомнением смотрю в сторону гостиной, где сейчас сидит Райли с отцом. — «Романтика» не было бы первым словом, которое пришло бы мне в голову, глядя на вашего мужа.

Проклятье, Мейсон. Почему я постоянно это делаю?

Она смотрит на меня так, будто у меня не все дома, и словно хочет крикнуть мне в лицо, что ее муж самый романтичный на свете.

— О, Господи, мне так жаль, миссис Раш, я совершенно не подумала. Дело в том, что у меня не всегда получается контролировать свой язык так же, как ничего не получается контролировать в своей жизни, — нервно запинаюсь я.

И вдруг — именно поэтому я и люблю твою семью — твоя мама начинает так искренне смеяться, хватаясь за живот, и золотисто-русые волосы падают ей на лицо. Она смеется так сильно, что морщинки вокруг ее ярко-зеленых глаз углубляются, когда она зажмуривается. Слава богу, это вырвалось у меня перед ней, а не перед твоим отцом. Тот еще дьявол!