Мой желанный враг (СИ) - Сокол Елена

Ознакомительный фрагмент

Ярослав ест и, кажется, смотрит на меня. Я понимаю, что в этом возрасте он не может видеть меня чётко, но для него сейчас самое главное – быть со мной рядом, ощущать тепло моей кожи, уют и безопасность. Я сажусь на кровать и долго наблюдаю за тем, как он старается. И меня распирает от гордости. Вот он – мой малыш. Моё будущее. Я покажу тебе весь мир, дам защиту от всех невзгод. Я всегда буду рядом, сынок.

Через полчаса я кладу ребенка на столик, меняю подгузник и надеваю на него белый боди с длинным рукавом и милую белую шапочку. Ярик похож в ней на гномика, и поэтому я улыбаюсь. Заворачиваю его в одеяльце с вышивкой, которое подарила мама, и начинаю ходить из угла в угол, покачивая малыша на руках.

Мы ждём выписку. Для Виктора это простая формальность, бумажка. Если захочет, он заберёт меня отсюда без всяких документов, стоит только захотеть. Но я ещё не привыкла к тому, что деньги решают всё, и моё воспитание не даёт мне решительности поторопить медработников. Я говорю мужу, что собираюсь, и он упрямо ждёт нас в холле.

И вот заветная бумага у меня на руках. Я передаю сына сотруднице клиники, быстро переодеваюсь в брючки и кофту, которая теперь слишком широка для меня, и мы вместе выходим из отделения и спускаемся вниз.

Моё сердце колотится, словно бешеное.

Я ужасно волнуюсь, когда вижу мужа. Он в белой рубашке и строгих брюках – только что из деловой поездки. На его лице проглядывает щетина, а глаза сияют от счастья. В руках огромный букет красных роз. Виктор целует меня, протягивает цветы, и сотрудница клиники торжественно вручает ему сопящий свёрток.

Я прижимаю цветы к груди и с волнением наблюдаю за тем, как муж рассматривает нашего сына. По его лицу невозможно понять эмоций, поэтому меня начинает слегка лихорадить. Кажется, Вик в шоке, и ему трудно дышать.

У меня кружится голова, и я вгрызаюсь в щёку изнутри, чтобы не потерять равновесия. В этот самый момент супруг поднимает на меня взгляд, полный слёз, и дрожащим голосом говорит:

- Он прекрасен. – Трясёт головой, снова смотрит на сына и бормочет. – Прекрасен, господи, он – копия ты, Полин.

Я прерывисто выдыхаю и поправляю уголок одеяла с вышивкой. Прислоняюсь к плечу Виктора и закрываю глаза. Теперь мы втроём, и пусть так будет всегда. Больше нам никто не нужен. Я уговорю мужа уехать из этого города, и всё останется позади.

- Домой? – Спрашивает Вик, целуя меня в макушку.

- Домой. – Киваю я.

Охранник открывает перед нами дверь, и мы спешим к большому черному седану, припаркованному прямо у входа. С неба накрапывает дождь.

Через полминуты мы отъезжаем от здания клиники. Ярослав спит в люльке, установленной на заднем сидении. Рядом мы с Виком, по обе стороны от него. Муж не может оторвать взгляда от сына: сидит, склонившись над ним, и улыбается, разглядывая его черты. А я медленно погружаю нос в шикарный букет и глубоко вдыхаю аромат роз. Нежные лепестки приятно щекочут лицо.

- Ты всё уладил? – Спрашиваю я, выныривая из сладкого запаха цветов.

- Кажется, да. – С сомнением отвечает муж. Он тянется и берёт меня за руку. – В любом случае, я уже сказал Марку, что категорически против сделки с испанцами. Они - опасные люди, и могут оставить нас ни с чем. Лучше не рисковать и остаться при своём.

- Когда ты сказал ему? – Осторожно интересуюсь я.

Вик поглаживает мою руку.

- Вчера.

- И что он?

Муж нервно рассмеялся.

- Рвал и метал. Он считает меня безумцем, Полин. – Виктор печально усмехается и трясет головой. – Да как обычно. Но мне плевать, что он обо мне думает. Главное – это вы с сыном.

- Марк грезит богатствами, и он не отступится. – Встревожено говорю я.

- Это наше общее дело, и такие серьёзные вопросы решаем мы оба, поэтому Марку придётся со мной считаться. – Твёрдо говорит Вик.

- Конечно. – Я прячу взгляд.

Мы оба знаем, что Марк не смирится. Он чёртов псих, готовый пойти на всё, чтобы осуществить то, что задумал, и получить то, что, как он считает, ему принадлежит. А мы для него лишь кость в горле – единственные, кто мешает единолично управлять капиталами фирмы. И это меня пугает.

- Я всё улажу, ты не должна об этом переживать. – Успокаивает муж.

Я сжимаю его ладонь.

«Если бы ты только знал, Вик… если бы знал…»

В лобовое стекло машины с треском и шумом бьет дождь. Настоящий ливень. Похоже, погода не слишком рада нашему возвращению.

- Ты устала? – Скорее, утверждает Виктор, чем спрашивает.

- Немного.

- Приедем, и я сделаю тебе ванну. – Его рука перемещается выше и касается моей щеки. Вик гладит моё лицо, и я закрываю глаза. – Спасибо за этот подарок, Полин. Не знаю, чем заслужил его. И тебя.

Мне не хочется размыкать век. Пусть этот момент останется на паузе, мне в нём так хорошо.

Наше молчание прерывает охранник, сидящий на пассажирском сидении справа от водителя:

- Через минуту будем на месте, Виктор Андреевич!

- Отлично. – Отвечает муж, пытаясь рассмотреть хоть что-то за темными стеклами автомобиля.

В эту секунду мои мысли  уже в детской комнате, которую я оформляла для Ярослава собственными руками. Я представляю, как положу его в кроватку цвета слоновой кости, сяду рядом и буду любоваться тем, как сладко он спит.

- Что это? – Успевает произнести водитель, вглядываясь в тёмное пятно на дороге. И тут же мы слышим какой-то странный глухой звук.

«Тыц, тыц».

Всё происходит слишком быстро, поэтому я не успеваю понять, что это было. Перед глазами лишь успевает пронестись картина: водителя словно пришивает чем-то к креслу. Он дергается и падает головой на руль. Автомобиль начинает швырять по дороге, затем заносит в сторону обочины, туда, где обрыв, несколько раз переворачивает, а затем… наступает тишина.

Это происходит в считанные секунды, но перед глазами проносится вся моя жизнь. Я инстинктивно вцепляюсь в люльку, но машину швыряет и дважды переворачивает. Уши закладывает криком, и не я сразу понимаю, что это мой собственный голос. Я кричу.

Наконец, автомобиль замирает в каком-то странном положении: нас шатает, будто мы на корабле. Я не чувствую боли, ведь всё моё внимание приковано к ребёнку: тот сучит ножками и заходится в истошном крике.

- Оставайтесь в машине! – Кричит нам охранник.

Он достаёт оружие, открывает дверцу и с трудом выбирается наружу.

- Как вы? – Ощупывает нас Вик.

- Помоги достать его, - бормочу я. Мои пальцы дрожат. – Я хочу взять его на руки.

Тянусь к Ярославу, и в этот момент снова слышу с улицы эти странные звуки. Глухие, отрывистые. Звуки выстрелов. Моё сознание подсказывает, что нужно бежать. За рулём - мертвый водитель в неестественной позе, на лобовом стекле - следы от пуль, там, рядом с машиной, кто-то стреляет… «Он пришёл убить нас, как и обещал!», - наконец, понимаю я.

Автомобиль накреняется сильнее, но Вик уверенно говорит:

- Всё будет хорошо.

И в этот момент я понимаю, что хорошо уже ничего не будет. Потому что дверь с его стороны открывается, и снова раздаются эти хлопки. Тупое чёрное рыло пистолета выплёвывает в моего мужа три пули: две в сердце, одну в лоб. Даже умирая, Вик пытается закрыть нас своим телом. Но я уже чувствую это: один удар приходится мне в грудь, он с силой гвоздит меня к сидению, и второй - в лицо, я пытаюсь отвернуться, но меня всё равно обдаёт жаром – будто языки пламени лижут лицо.

На какое-то мгновение все звуки стихают, и я слышу только звук прибоя. У меня не получается пошевелиться, не получается вдохнуть воздуха. Сквозь склеенные кровью ресницы я ещё вижу, как удаляется от машины темная фигура, слышу крик собственного ребёнка и ощущаю запах роз, рассыпанных по сидению. Что-то горячее и липкое течёт по моему лицу, а в груди теснится адская боль, и почему-то не слушаются конечности.

Не понимаю, сколько проходит времени: пара секунд или пара минут, но голоса снаружи вдруг становятся громче, слышится мат. Я заставляю себя пошевелиться, мне нужно взять сына и бежать, пока они не вернулись добить меня, но у меня ничего не получается. Автомобиль скрипит, накреняясь ещё сильнее, и мне становится очень страшно.