Susanne Beck - Трилогия Айс и Ангел

– Кошмар?

Они прищурила глаза:

– Ты в порядке, Ангел?

Протянув дрожащую руку, я коснулась кончиками пальцев её руки.

Она была твёрдой, тёплой и очень реальной.

Больше мне ничего не требовалось.

Я бросилась ей в руки, прячась в живом тепле, позволяя этому теплу отогнать от меня зловоние холодной смерти, подобное тому, что царит на скотобойне, когда даже слёзы не льются.

Спустя мгновение Корина обняла меня, я почувствовала, как нежная рука погладила мои волосы, и до моих ушей донёсся мягкий успокаивающий шёпот.

Чуть позже она мягко, но решительно отстранила меня от себя на расстояние вытянутой руки и, пристально посмотрев, спросила:

– Теперь не будешь ли ты так любезна и не расскажешь ли мне, что происходит и почему ты здесь – смотришь кошмары, а не там, где я ожидала тебе найти?

После нескольких неудачных попыток начать я всё-таки собрала остатки своего ума и пересказала свой сон; целиком, вплоть до последней, ужасной, сцены. Я думала, что никогда в своей жизни не смогу всё это рассказать.

– Звучит довольно правдоподобно, – заметила Корина, когда я закончила свой рассказ, причём в её тоне было удивления не больше, чем если бы я рассказала ей о том, что вышла прогуляться. – Есть что-нибудь ещё?

Очень смущенная, я уставилась на неё. А где гнев? А где многочисленные упрёки в том, что я могла подумать такое о женщине, которую, как я утверждала, любила?

Спустя мгновение, выражение её лица изменилось. Оно стало суровым, а глаза её сузились.

– Пожалуйста, скажи мне, если есть что-то ещё, Ангел.

Я смотрела на неё, не способная что бы то ни было произнести, не способная понять, что происходит.

Она вздохнула:

– Ангел, Айс была вынуждена смотреть на то, как тебя держат на мушке, и волокут, потерявшую сознание, из дома, чтобы убить. И ты ожидала, что она позволит этому случиться?

– Нет. Нет! Я только…

– Ты только что, Ангел? – в её тёмных глазах светилось огромное сострадание. Все во мне воспротивилось такому отношению.

– Прекрати смотреть на меня так, Корина.

– Как? – спросила она, насмешливо улыбаясь.

– Так, словно я несчастный ребёнок, которому только что сказали, что Санта Клауса не существует.

– Возможно, это так и выглядит, но я пытаюсь наставить тебя на путь истинный.

– Корина!

– Сколько раз Айс говорила тебе, что она убийца, Ангел?

– Что? Я не…

– Сколько?

Я почувствовала, что начинаю горячиться, глядя на неё; я несколько раз сжала и разжала кулаки.

– Не знаю.

– Один раз? Больше? Уверена, ты точно помнишь.

Я сцепила зубы.

– Корина…

– Это всего лишь вопрос, Ангел. Сколько?

– Я не знаю. Несколько, – процедила я.

Улыбнувшись, она кивнула.

– И что ты ей отвечала? Ты выказывала ей своё понимание? Или, крича, убегала прочь? Что?

– Ты знаешь, что я отвечала, Корина, – я слышала, как в ушах отдавалось биение сердца.

– Я не знаю, Ангел. Но могу предположить. Ты сказала ей, что понимаешь её или нет?

– Я не… – она смотрела на меня. – Да. Да, хорошо? Я сказала ей, что понимаю её!

Она удовлетворённо кивнула.

– Но на самом деле ты не поняла, – начала она, её голос был мягким, с состраданием, которое скорее обжигало, чем успокаивало. – Ты не понимала её, хотя сказала, что понимаешь. Ты не понимала, каково это, иметь такое холодное и тёмное сердце, когда отнять человеческую жизнь значит чуть больше, чем съездить на рынок. Не понимала, что когда смерть ничего не значит, жизнь значит ещё меньше.

– Хватит, Корина! – крикнула я, мои слова эхом разнеслись по всему плоскому пространству озера и заставили взлететь небольшую стайку птиц. – Хватит!

Она снова улыбнулась.

– Хватит? Я так не думаю, Ангел. В общем-то, я думаю, что этого далеко не достаточно, – она несколько смягчилась. – Айс – убийца, Ангел. Не только убийца, конечно, но большая её часть такова. И на этом строятся её мысли, её действия. Это инстинкт, такой же, как дыхание.

Её мягкий голос на мгновение затих, потому что она закрыла глаза. Но когда она их снова открыла, в них светилась ужасная мысль, мне даже захотелось отвернуться от неё, но я не смогла.

– Каждый день своей жизни, Ангел, каждый день, она должна делать правильный выбор, чтобы прожить следующий день без насилия. На другой день она борется со своими инстинктами. В третий день она должна отчаянно хвататься за тончайшую и порядочно потёртую нить, держащую её на той дорожке, по которой она идёт. И ты знаешь, почему она делает это, Ангел?

Я смотрела на неё, внезапно почувствовав какую-то потерянность, утратив уверенность в том, что, казалось, составляло основу моей жизни. Уверенность в Айс.

– Потому что она знает, что тО, что она делает, – правильно? – рискнула я.

На её лице появилась улыбка, грустная и наполненная нежным очарованием, разрывающим моё сердце.

– Нет, Ангел. Это может быть действительно правильным, но она делает это не по этой причине.

– Тогда почему?

Потянувшись ко мне, она взяла мою руку и сильно сжала её.

– Она делает это потому, что однажды, несколько лет назад, она встретила человека, который без лишних усилий проник в самую суть её существа и завладел её сердцем, которое она не могла не иметь. Человека, который легко захватил её и стал самым близким ей в тот же день. Человека, в глазах которого она не может позволить себе не быть совершенством, – она снова улыбнулась. – Она делает это ради тебя, Ангел. Потому что она тебя любит. И потому что ты смогла сделать то, чего никто до тебя сделать не мог.

– Что? – спросила я, удивляясь хрипоте своего голоса.

– Ты заставила её увидеть, что и она достойна любви. Это то, что теперь руководит её действиями. Это тяжким грузом висит на каждом её решении, потому что, не смотря ни на что, она не хочет показаться недостойной в твоих глазах.

Слёзы тихо потекли по холмам и долинам моих щёк и подбородка. Увидев их, Корина сильнее сжала мою руку, пытаясь тем самым успокоить и сказать, что понимает меня.

– Это тяжёлое бремя для любого человека, Ангел. Я знаю это. Айс тоже знает. Но каждый раз ты говорила ей, и не один раз, что ты поняла и приняла то, кем и чем она была, она почувствовала, что может разделить с тобой это бремя, – своей свободной рукой она нежно вытерла мои слёзы. – Она открыла тебе сердце и душу, Ангел. Тьму и свет. Это тот подарок, который очень немногие получают в этом мире. Бесценный подарок. И когда она принимает решения, идущие вразрез с её характером, например, оставляет Кавалло жить, инстинктивно понимая, что она поплатится потом за это, – она делает это потому, что хочет быть тем человеком, которого ты видишь, глядя на неё, каждый день.