Дейрдре Перселл - Последнее лето в Аркадии

— Может, с ней нужно поговорить? — неуверенно спросила Рита. — У нее же явная анорексия. Конечно, я не слишком в этом разбираюсь. Или разговор лишь усугубит ситуацию?

— Возможно. Несколько недель назад я видела документальный фильм о людях, больных анорексией. Там говорилось, что они часто носят объемные вещи, чтобы не привлекать к себе внимания. Они кажутся себе уродливыми и жирными. Но этот открытый купальник развенчивает всю теорию. Может, Мэд просто перестаралась с диетой? Анорексия — очень запущенный случай; может, рано ставить диагноз? Как я поняла, при этом заболевании главная проблема вовсе не в еде. Такие люди пытаются контролировать свою жизнь, свое тело, но делают это слишком радикально. Давай понаблюдаем за Мэд несколько дней, а потом уж решим, как быть. Может, на свежем воздухе она расслабится и начнет больше есть? Пара стаканчиков джина с тоником, и она в задумчивости сжует пакетик чипсов?

— Да уж, — горько отозвалась Рита. Она придвинулась ближе и зашептала мне в самое ухо: — Неприятно это говорить, но проблема не только в еде. Ты видела, сколько она пьет? И с какой скоростью? Двумя стаканчиками Мэд явно не удовлетворяется.

— Я ничего такого не заметила, — солгала я, разглядывая ногти. На самом деле я тоже видела, как часто Мэд бросается к бару. Это длилось уже довольно долго. Мэд первой предлагала выпить и первой же требовала повторить.

Рита расценила мой ответ как нежелание обсуждать подругу за глаза. Она кивнула и сменила тему.

— Посмотри-ка на Фергуса! — вдруг хмыкнула она. — Как он рисуется! Такой нелепый вид!

Я проследила за ее взглядом и увидела, как муж Мэд в очередной раз нырнул к мячу, поднял руки для удара и промахнулся. При этом его жесты были неторопливыми, с ленцой, словно он играл на зрителя. Должно быть, даже на отдыхе Фергус не выходил из амплуа великого актера. Он профессионально сверкал белозубой улыбкой, так и эдак поворачивался крепким торсом с толстым слоем автозагара. Кожа казалась рыжей, словно морковный сок. На фоне Фергуса бледный Джерри выглядел подземным червем, впервые выползшим на поверхность.

— А мой-то каков! — Рита одобрительно щелкнула языком, когда ее Рики сделал хороший бросок. — Хотя малость обрюзг за последний год. Думаю, стоит последить за его диетой; погляди, какие отъел бочка. Еще не хватало, чтобы он скончался от сердечного приступа прямо на мне, ха-ха!

Она неожиданно перестала смеяться и внимательно посмотрела на меня.

— Ты скучаешь по Майклу? — Вопрос был задан тихим, похожим на шелест волн голосом. — Кажется, в этом месяце годовщина?

— Иногда мне очень его не хватает. Действительно, в этом мае стукнет одиннадцать лет… как его не стало. Двадцать второго. В среду на будущей неделе.

Я говорила отрывисто, боялась, что дрогнет голос. Почувствовав это, Рита на мгновение прищурилась, сообразила, что ее занесло, и тотчас извинилась:

— Прости, мне не стоило тебя расстраивать. — Она откинулась на лежаке и прикрыла веки. — Как здесь хорошо, правда? Такое теплое солнце, ветерок… надеюсь, на этот раз ничто не напомнит нам отпуск в проклятом Марокко!

В Марокко мы почти все время торчали в номерах. Это было единственное место, где под кондиционером можно было спрятаться от нещадно палящего солнца. Было жарко как в аду.

— Думаю, этот отпуск нам всем запомнится надолго, — продолжала Рита, с наслаждением потянувшись.

— Это точно.

Том все еще лепил песчаные башенки. Я взяла книгу и попыталась читать. К сожалению, шрифт был мелким, и в ярком белом свете буковки быстро начали плыть перед глазами.

Я положила книжку на колени, чуть подняла изголовье лежака и стала следить за кучкой дайверов в сотне метров от берега. С ними был инструктор, молодой загорелый парень. Он стоял на борту моторки и помогал группе спуститься в воду. Похоже, все дайверы были новичками, поскольку неуклюже хватались за бортик, чтобы не утонуть со всем своим снаряжением. Кроме них, в море никого не было. Разве что несколько лодок на горизонте да один катерок, тащивший за собой пара-планериста. Парень висел в небе, словно большая неловкая моль, ноги были смешно поджаты. Тянувшаяся от катера веревка блестела на солнце, словно весенняя паутинка.

Рита невольно затронула чувствительную струнку в моем сердце. Я в самом деле скучала по Майклу. Иногда это ощущение усиливалось, особенно в тот месяц года, когда муж умер.

Тот кошмарный вторник одиннадцатилетней давности стал самым черным днем моей жизни, затмив собой даже утрату матери. Только представьте, каково мне было! Я поцеловала мужа на пороге дома, перед тем как он отправился на работу. На руках у меня был крохотный сын, жадно тянувший из бутылочки молочную смесь. Помню, что пошутила насчет мятого пиджака, который в очередной раз забыла отпарить утюгом. А всего через два часа раздался звонок в дверь.

— Мы можем пройти, миссис Батлер? — спросил полицейский, виновато глядя на меня.

Я уже ожидала, что он скажет. Не спрашивайте, откуда взялось это знание. Я была в шоке, почти в ступоре, но случившееся не стало для меня сюрпризом. Просто на какое-то время я позабыла об осторожности, перестала прятаться в раковину, открылась миру. Мой брак устаканился и казался незыблемым, поэтому я расслабилась. И, как оказалось, зря.

Том бросил свое однообразное занятие и теперь сидел на песке, глядя на воду.

— Может, пора уже перестать сосать палец, милый? — спросила я на автомате.

Я знала, что Том пропустит мою реплику мимо ушей. Его передние зубы росли криво, выдаваясь вперед, как у кролика. В скором времени Тому могла потребоваться пластинка для исправления прикуса. В детстве у меня тоже была привычка сосать палец, но мать быстро нашла противоядие: она наносила мне на ногти горький лак, так что желание облизывать пальцы постепенно пропало. Родив сына, я рассудила, что подобные меры слишком жестоки, так что теперь расплачивалась за мягкосердечие.

— Том, ты слышишь?

Сын обернулся, не вынимая пальцев изо рта. В таком ракурсе он внезапно напомнил мне своего отца, когда тот курил трубку, а я обращалась к нему с вопросом.

О Майкл! Какой печальный конец для столь чудесного, жизнерадостного человека! Быть сбитым автобусом на не слишком оживленном перекрестке, умереть в одночасье, быть вычеркнутым из жизни, словно никогда и не существовал…

Я встала, подошла к сыну и пристально оглядела его руки, проверяя, не сгорела ли кожа. Том отказывался пользоваться защитным лосьоном или сидеть под зонтом.

— Том, сынок, ну хотя бы пять минут не суй палец в рот. — Я вздохнула. — Тебе не жарко? Хочешь колы или минералки?