Джил Шелвис - Маргаритки в раю

Глава десятая

Зак проснулся в одиночестве. Вспоминая недавние события, он с трудом верил, что все было именно так: что не хотел отпускать Ханну, что она провела с ним всю ночь и что ему все равно было мало.

Зак отправился на пляж. Там, скользя на доске по волнам, он наконец избавился от своего смятения. В полном изнеможении, в состоянии благословенной оцепенелости, когда бестолковая круговерть, благодарение Богу, унялась в голове, он двинулся по тропинке, ведущей к гостиничным угодьям.

На скамейке сидела молодая парочка. Прильнув друг к другу, влюбленные целовалась так, будто от этого зависела их жизнь.

Новобрачные, решил молодой человек со странной смесью зависти и отвращения.

Интересно, суждено ли ему когда-нибудь влюбиться до такой степени? Пугающая мысль, которую Зак тотчас же отогнал подальше.

Он обвел взглядом окрестности. Его поражала ухоженность прилегающего к отелю участка. Кому-то, быть может даже не одному человеку, пришлось изрядно потрудиться над этой красотой. И это точно была не Алекс, от чьей «тяжелой руки» чахли даже самые выносливые домашние растения.

И не Тэра: копаться в земле — явно не ее стиль.

— Вот так, сюда, — услышал он из-за куста нежный и сладостный женский голос.

Зак остановился, встрепенувшись. Этот голос был ему знаком.

— Мне нравится, вот так.

Голос принадлежал Ханне. Сердце у Зака на миг замерло, а потом понеслось будто скорый поезд.

— Давай сюда, милый… вот так.

Зак повернул за угол аллейки, сам точно не зная, чего именно ожидает. Он напружинился, как стрела, и изготовился к бою. Однако открывшаяся картина оказалась даже большей неожиданностью, чем слова Ханны.

Она стояла на четвереньках — лицо с одной стороны пестрело грязными разводами, руки по самые запястья были испачканы в земле.

Она беседовала с маргаритками.

Застигнутая врасплох его появлением, девушка присела на пятки и растерянно заморгала, потом улыбнулась немного смущенно.

— Здравствуй, — промолвила она.

— Ты всегда разговариваешь с цветами?

— Моим цветам нравится, когда с ними разговаривают.

— Все это вокруг — твоих рук дело?

Она снова растерялась, потом расслабилась, и стало видно, как сильно она была напряжена. Еще немного и не выдержит, разлетится на куски, разобьется вдребезги.

Но почему? Неужели ее так смутил его приход? Вряд ли.

Не забывай про дистанцию, напомнил себе Зак. Ханна сумела ее найти, и тебе надо сделать то же самое.

— Я люблю копаться в земле, — сказала она.

— Здесь так прекрасно, — произнес он, а сам подумал: и ты тоже.

— Спасибо. — Ханна грациозно поднялась на ноги. Длинные голые ноги были исчерчены грязными полосами.

Он так долго созерцал их, что не сразу заметил, как она уходит.

— Подожди!

Она остановилась, но Зак растерялся, не зная, что сказать.

— И сегодняшняя ночь… тоже была прекрасна.

— О, Зак… — Тень набежала на ее лицо, какая-то мысль, видно неприятная и пугающая придала чертам жалобно-беззащитное выражение.

— Это было так ужасно? — тихо спросил он. — Так тяжело вспоминать?

— Напротив. — Принужденная улыбка появилась на лице. — Просто я думала, будет лучше, если я… то есть… — Набрав в грудь побольше воздуха, она послала ему печальную, почти прощальную улыбку. — Береги себя, Зак.

— Ты со мной прощаешься?

Молчание было ему ответом, и Зак почувствовал укол боли.

— Должен заметить, что пока никуда не ухожу.

— Я тоже, — прошептала она. — Просто не знаю, что сказать. Ты… ты всего лишь стоишь вот так, рядом… и у меня ноги подкашиваются. Я чувствую себя не в своей тарелке…

— У меня у самого, как только тебя увижу, начинается дрожь в коленях. — Зак притянул ее к себе.

Ханна испуганно ахнула и отшатнулась.

— Я тебя испачкаю!

— Земля или клубничный торт — мне все равно. — Он стремительно и жадно провел руками по ее спине, и тогда она перестала вырываться и обняла его за шею.

— Ни к чему все это, — проговорила она, обнимая его сильнее.

— Абсолютно. — Зарывшись лицом в ее волосы, Зак крепко прижимал Ханну к себе, и все чувства, с которыми он только что воевал, овладели им.

Страсть. Неутолимая потребность. Желание.

Острая, томительная тоска.

Пальцы Ханны блуждали в его волосах, сплетаясь с ними, у нее вырвался протяжный вздох.

— Что мы делаем, Зак?

— Сам не знаю. Знаю только, что с тобой я чувствую себя таким живым!

Она подняла к нему лицо.

— И мне это очень нравится, — прошептал он. — И мне кажется, что и ты со мной чувствуешь себя так же.

— Верно, но ты уезжаешь. Мне нельзя забывать об этом. — Она прикрыла глаза. — Извини. В конце концов, ведь это я все затеяла.

— Так доведем же начатое до конца. — Его самого, как и Ханну, резанул смысл этих слов. — У нас осталось всего несколько дней.

— Нет, я не могу себе позволить в это втягиваться. У меня сердце разобьется. Все произошло так быстро. Я такого просто не ожидала. Теперь мне будет очень трудно тебя отпустить.

— Так не думай об этом, — предложил он, — думай о сегодняшней ночи, о том, как нам было хорошо. И о том, что мы можем повторить это прямо сейчас — если побежим в мою комнату.

— О, нет, не проси! — воскликнула Ханна с нервным и глухим смешком. — Не смей даже говорить мне об этом! Этим своим голосом ты способен склонить меня на что угодно.

— Правда? — Это открывало интересные и весьма эротичные возможности.

Ханна смело встретила и выдержала его взгляд.

— Правда. — У нее вырвался еще один горестный смешок. — Прошу тебя… даже не пытайся. — Голос у нее дрогнул, руки тоже задрожали, и она спрятала их под мышки, как бы отгораживаясь от него.

— Ханна… — Но что он мог сказать? Что никогда не нанесет ей душевной травмы? Но это не так — нанесет непременно. Просто потому, что является тем, кто он есть. — Ты ведь знаешь, что с Лос-Анджелесом существует телефонная связь. И есть электронная почта. — Господи, он действительно сходит с ума. — Да и автотрасса совсем неплохая, правда…

— Ты говоришь это просто сгоряча, но в глубине души так не думаешь, — грустно покачала головой Ханна, а глаза были огромными и печальными. — Не давай обещаний, которых не можешь сдержать, Зак.

Он взял ее лицо в ладони и провел большим пальцем вокруг рта.

— Не надо, — повторила она, но он наклонился и поцеловал ее. Это был поцелуй от сердца, из самой глубины души, и оба, коротко вздохнув, долго не могли оторваться друг от друга, а оторвавшись, уставились друг другу в глаза, тяжело дыша.