Джиджи Грэйзер - Мужеедка

Кларисса была уверена, что Аарон не так уж сильно занят и не слишком хороший игрок в «Монополию».

— А что, если… — Она запнулась. Слова прочно застряли в горле. — А что, если я ему не нравлюсь? — прохрипела она, наконец.

Звездная Палата переглянулась, как при сообщении о смерти Джона Кеннеди-младшего. Глаза округлились от шока, отчаяния, неверия.

— Быть того не может! — заявили они в один голос.

И все же Кларисса вновь и вновь задавалась этим страшным вопросом, созерцая самое печальное, что только бывает на свете, — пустой автоответчик.

То есть, ясное дело, пустым он не был. Там имелось семнадцать сообщений, вот только ни одного — от новоиспеченного жениха, который сам пока об этом не знал. Половина записей были давними, еще с прошлого года. Сентиментальная Кларисса сохраняла послания от старых друзей и третьеразрядных знаменитостей. Ее коллекция восходила еще к временам кукольных платьиц и лака с блестками. Когда ей было грустно, она прокручивала любимые пленки.

«Кларисса, если это Кларисса… я… э-э, — бубнит британский актер с чудной прической. — У меня тут ваше имя и телефонный номер… э-э… записаны прямо на бедре.

Пауза.

Не скажете… э-э… м-м… — Смущенная пауза. — Как они там очутились?»

«О, детка, детка, — твердит следом друг детства, который вырос и стал вечно безработным актером. — О, Детка, детка, детка…»

И так — целых пять минут.

«Сука, блин, как ты могла так кинуть брата? — Кто-то ошибся номером. — Не, ну чё ты меня так кинула, а?»

По крайней мере, Кларисса надеялась, что это кто-то ошибся номером.

Она как раз прослушивала монолог одного галантного, жутко начитанного телекомика, которому, конечно, так и не перезвонила (по возрасту он годился ее отцу в младшие братья, при этом заметно уступая Тедди в обаянии), когда вдруг зазвонил телефон.

Кларисса потянулась было к трубке — и тут же шлепнула себя по руке. Решила ведь, что ее нет дома! Единственный способ победить в этой игре — выйти из нее на время.

Включился автоответчик.

— Кларисса? — Мужской голос, явно из машины. Слышна музыка. Помехи от высотных домов и радиоволн. — Кларисса, ты дома?

Пауза. Кларисса зависла над телефоном с протянутой рукой…

— Кларисса, ты не сменила номер?

Саймон! Саймон ей звонит! Саймон.

— Я тут подумал, не встретиться ли нам… было приятно вновь тебя увидеть в тот вечер. Ты выглядела так…

Звонок сорвался.

Черт! Как я выглядела? КАК выглядела?

Телефон зазвонил опять. Кларисса, вне себя от волнения, схватила трубку и по возможности небрежно пропела:

— Да-а?

— Кларисса!

— Привет, — промурлыкала она.

— Это Аарон.

Кларисса зашипела.

— Эй, что с тобой? — встревожился он.

— Ну и?

— И — что?

— Ну и чего ты хочешь?

— М-м, я позвонил, чтобы…

— В данный момент я занята по горло. — Кларисса зыркнула по сторонам. Журналы, щипчики для ногтей, шпильки для волос, недоеденный «сникерс». Хреново. Она сама себе комитет женской поддержки.

Чем занята? Соображай!

— А чем занята?

— Работаю над…

Иной раз Клариссе и впрямь мечталось заиметь какую-нибудь работу, чтобы быть занятой по-настоящему. Она вспомнила все свои провальные «карьеры»: декоратора (красила у матери ванную); дежурной в отеле (уволена за безудержный флирт с постояльцами, устроившими побоище в ночь, когда она застолбила сразу несколько кавалеров); продавщицы в антикварной лавке (продержалась неделю, лишилась места по причине несогласия клиентов с Клариссиной политикой «Не задавайте идиотских вопросов — не получите идиотских ответов) и секретарши (два часа в день, с 9.30 до 11.30, у папули в офисе — родной отец вышвырнул, обнаружив спящей за рабочим столом, с плеером, в котором без остановки крутился хит «Я тебя заставлю попотеть»).

— Э-э… над романом.

О-о! Умница. Классно звучит.

— Ты разве пишешь?

— Как и все.

— Что ж… Не хочу тебя отвлекать…

— Поздно.

— Боже, как с тобой трудно.

— Боже, наконец до тебя дошло.

— Кларисса, я, собственно… приглашаю тебя сегодня на матч «Лейкерс».

А вот это уже форменное свинство.

— Попозже не мог позвонить?

— Прости, прости, но мне только что удалось достать билеты.

— Значит, так! — заявила Кларисса, наконец собравшись с мыслями. — Ты, дружок, напоролся на две проблемы. Первая: у меня другие планы. И вторая: я ненавижу бейсбол.

— Баскетбол, — поправил Аарон. — Припоминаешь? Высоченные парни, преимущественно афро-американцы, бегают по расчерченной площадке и пытаются попасть большим оранжевым круглым предметом в кольца с сеткой.

— Ошибочка вышла. Баскетбол — это когда нахальные, вконец испорченные, хромоногие толстосумы беспардонно назначают свидание за четыре часа, — отрезала она.

— Ты права. Виноват, исправлюсь. Что ж, как-нибудь в другой раз.

Кларисса позволила паузе затянуться.

— Алло? — не выдержал Аарон.

— Полседьмого.

— Что?

— Ты слышал. — И повесила трубку.

Первые две четверти игры «Лейкерс» против Сан-Диего (по крайней мере, Кларисса полагала, что это Сан-Диего; с тем же успехом это мог быть и Сан-Антонио) она провела в борьбе с головокружением: Аарон выбил в «Небесную ложу» дармовые билеты. «Небесные ложи» оказались весьма метким выстрелом в непрекращающейся войне за то, чтобы богачам не приходилось якшаться со всяким сбродом. Штук двадцать уголков для избранных, схожих с кинотеатрами в миниатюре, разместились на убийственной верхотуре. В каждой ложе имелся отдельный туалет, автомат с бесплатным капуччино и, как ни удивительно, телевизор, чтобы смотреть концерт или игру, ради которой, собственно, зритель и выбрался из дома (где у завсегдатаев «Небесных лож» телевизоров наверняка было в избытке). Лакеи в фирменной униформе готовы были по первому требованию доставить клиентам все, что угодно, от теплых суши до холодного шоколадного печенья, — или наоборот. Любой каприз, любое желание, любая причуда исполнялись незамедлительно. Что же до вида сверху…

Вид засасывал тебя, как шлюха перед пенсией, если будет позволено процитировать кого-то из классиков. Возможно, то были слова Клариссиного отца.

Смотреть отсюда баскетбол — все равно что играть на «Sony Playstation II» с неверным разрешением. Великолепные парни, мощные, мужественные атлеты уменьшались до размеров героев мультфильма, и разглядеть можно было разве что макушки. Опознать игроков по номерам на майках или по лицам нечего и мечтать; в «Небесной ложе» оставалось полагаться лишь на цвет и объем шевелюры.