Соня Мэсси - Темное зеркало

— Касс, все в порядке. — Элизабет дотронулась рукой до ее плеча, и Кассандра невольно вздрогнула. У подруги были ледяные пальцы, руки дрожали. — Эти люди имеют право высказывать собственное мнение. А я имею право работать и писать сценарии независимо от того, нравятся они или нет. — Она выразительно посмотрела на стоящего рядом с ней демонстранта, и он, смутившись, опустил голову. — Пожалуйста, дайте мне пройти в здание, — продолжила она. — Расступитесь.

Внезапно от толпы отделился высокий импозантный мужчина лет пятидесяти с лишним, в дорогом сером пальто и шагнул к Элизабет. У него были выразительные серые глаза, красиво уложенные серебристо-седые волосы и мягкая улыбка.

— Вы должны извинить моих последователей, — произнес мужчина приятным густым низким голосом с едва уловимым южным акцентом. — Когда дело касается веры и нравственных принципов, они всегда защищают свои убеждения с особым рвением. — Мужчина не отрываясь смотрел на бледную Элизабет, и взгляд его был таким пронзительным, словно он видел ее насквозь. Касс, почувствовав смутное беспокойство, попыталась встать между мужчиной и подругой, но Элизабет сделала жест рукой, означавший, чтобы она не вмешивалась.

— Да, преподобный Тэггерти, я понимаю их чувства, — отозвалась Элизабет, и улыбка мужчины стала еще шире оттого, что она узнала его. — Все мы защищаем свои принципы с особым рвением, особенно если твердо убеждены в собственной правоте. Вы и ваши сторонники считаете мое шоу дьявольским, но я сама думаю иначе. И если бы я поняла, что мое шоу негативно воздействует на людей, то, уверяю вас, сразу прекратила бы работу над ним.

— Вашим пером водит рука дьявола, — возразил Тэггерти. — Дьявол через вас пытается навязывать нам свою злую волю.

— Ну, преподобный, не преувеличивайте, — усмехнулась Элизабет. — Я не обладаю сверхъестественными способностями общения с высшими силами, и со злыми в том числе. Я всего лишь пишу сценарии и стараюсь выполнять свою работу хорошо. Вполне допускаю, что вам она не по душе. Сколько людей, столько и мнений. А теперь позвольте мне пройти. Меня ждут дела.

Тэггерти, к удивлению Кассандры, посторонился, и за его спиной она заметила молодого человека, очень похожего на преподобного. «Сын», — догадалась Касс.

Но молодой человек, несмотря на внешнее сходство с Тэггерти, разительно от него отличался. Очень скромно одетый, в лице нет отцовской значительности и холености, серые глаза выражают смущение, на губах застыла немного виноватая улыбка. Казалось, все происходящее не по душе молодому человеку. Он стеснялся находиться среди этой крикливой толпы, но не мог ослушаться отца и вынужден постоянно топтаться здесь, у входа в здание.

«Бедный парень, — сочувственно подумала Касс. — Иметь такого папашу… Ему не позавидуешь».

Тэггерти подал знак рукой, демонстранты расступились, Элизабет и Кассандра наконец подошли к двери и распахнули ее. Но прежде чем они вошли, за их спинами раздался низкий глубокий голос преподобного Тэггерти:

— Помните: Господь Бог сурово покарает тех, кто посмеет ослушаться его. И очень скоро его гнев обрушится на ваши головы.

Терпение Кассандры иссякло. Она обернулась и, сверкая глазами, яростно закричала:

— Кто вы такой, чтобы говорить от имени Бога? Кто вам дал право дурачить этих бедных людей и изображать себя наместником Господа на земле?

Элизабет схватила ее за руку и тихо проговорила:

— Касс, прошу тебя, замолчи. Не связывайся с ним. Пошли.

Но ее подруга уже не могла остановиться.

— Если вы еще раз вздумаете прийти сюда и привести за собой свою паству, то клянусь, я порву все ваши плакаты, а транспаранты обломаю о головы этих глупцов! Так и знайте!

Элизабет дернула ее за рукав и потащила в холл, к лифтам.

— Касс, ну зачем ты так, — говорила она, глядя на разъяренную подругу. — Не надо было их оскорблять. Пусть митингуют, если им нечем больше заняться.

Двери лифта распахнулись, Элизабет и Кассандра вошли и нажали кнопку нужного им этажа. Пока лифт плавно поднимался, они не проронили ни слова. Кассандра немного остыла и теперь с сожалением думала о том, что превысила свои полномочия помощницы Элизабет. Не следовало связываться с этим преподобным и выкрикивать грубости. В сущности, демонстранты — часть огромной телеаудитории Элизабет Найт. Да, их возмущает ее шоу, они обвиняют автора во всех смертных грехах, но каждую пятницу смотрят очередную серию! И будут смотреть. А этот неприятный инцидент может сказаться не лучшим образом на имидже Элизабет. Да, глупо…

Лифт остановился, женщины вышли и взглянули друг на друга. Кассандра ожидала увидеть негодование на лице подруги, но, к ее удивлению, Элизабет улыбнулась и подмигнула ей.

— Касс, ты просто неподражаема. А какой горячий южный темперамент! — Она не выдержала и громко рассмеялась. — Представляю, с каким остервенением ты будешь рвать их плакаты.

— Да, у меня горячий южный темперамент. И я им очень горжусь.

— Никак не пойму, для чего надо было тащиться сюда на ленч? — ворчливым тоном произнес Питер, с сомнением глядя на хот-дог, который держал в правой руке, и презрительно сморщив нос. — Неужели в целом городе не нашлось места получше? Пошли бы куда-нибудь в приличное место, посидели. Что это за ленч на скамейке в парке? Не понимаю.

Ник, усмехаясь, слушал приятеля и молчал. Господи, каким же занудой стал Питер! Бубнит, ворчит, вечно всем недоволен. В общем, Ник давно к этому привык, но иногда занудство Питера его раздражало. Например, как сейчас, только он не подавал виду, поскольку сам предложил ему встретиться во время ленча в парке и съесть по хот-догу.

А ведь было счастливое время, лет двадцать назад, когда они с Питером каждое субботнее утро собирали старый алюминиевый лом, сдавали его в лавку на местном рынке, а на вырученные деньги ехали в Центральный парк, покупали там один хот-дог на двоих и бутылку апельсинового лимонада. Садились на скамейку, ели по очереди и запивали сладкой пенистой водой. Потом они долго играли в бейсбол или футбол, а устав, снова присаживались на скамью и мечтали о том счастливом дне, когда насобирают столько алюминиевого лома, что смогут купить билет на поезд, доехать до района Куинс и пойти на стадион. И казалось, нет ничего на свете вкуснее этого хот-дога, съеденного пополам с лучшим другом.

Ник взглянул на лужайку, где двое мальчишек играли в футбол пластиковым мячом, и улыбнулся. Тоже, наверное, истратили все свои сбережения на хот-дог и лимонад. Он отломил кусок булки и бросил Геркулесу, сидящему на траве около его ног. Пес мгновенно схватил кусок зубами, но, слизнув острую горчицу, недовольно поморщился, выплюнул и с обидой взглянул на хозяина.