Екатерина Слуднева - Диадема для Золушки

- А ты?

- А что я? Будет значит будет, а не будет, и слава Богу.

- А если и правда у тебя будет ребенок. Что тогда? – кажется, Настасья видела в этом великую проблему.

- А что тогда? Крестной тебя возьму. Пойдешь?

- Я?

- Ну, мне-то собственному ребенку крестной быть нельзя, значит ты!

- Улька!

- Я так понимаю, что до тех пор, пока не выяснится, будет у меня ребенок или нет, вы оба меня настолько достанете, что у меня уже ничего, никого и никогда не будет! Ох, Господи, прожить бы этот месяц поскорее! Или сколько там?

- Уль, если у тебя действительно будет ребенок, то ты будешь рожать? – снова спросила Настя.

- А почему это тебя так удивляет? – улыбнулась Ульяна.

- А как же университет?

- На момент, когда мне предстоит рожать, будут каникулы, а потом найму няньку.

- Так просто?

- А зачем нужно все усложнять?

- Ну, ты, Улька, даешь! – восхитилась Настена, - Я бы так не смогла.

- А ты такого и не вздумай натворить! – строго сказала Ульяна, - Мне-то что, одно образование у меня уже имеется, второе получу, даже если придется после академического отпуска, на крайний случай восстановлюсь на коммерческой основе. Я могу себе это позволить. А ты не смотри на дурной пример. Живи пока возможно вольной пташкой.

- А как к этому Мартин относится?

- Мартин жениться обещал, если я соглашусь, - Ульяна рассмеялась, - тебя вон целый день про Золушку спрашивал! И вообще весь такой внимательный, нежный, заботливый.

- Он любит тебя.

- Я уже это слышала от него самого, - Уля грустно улыбнулась, посмотрев на дно уже пустой чашки, - Но мне сначала нужно определиться, кто я! Ульяна, или Улита? А для этого нужно еще раз выйти в свет, но так, чтобы меня никто не узнал.

Часть третья

И тут ее телефон разразился какой-то классической музыкой, и она посмотрела в окошко.

- Кто? Вангог? – воскликнула она, - Но как? Ало! – она подняла трубку и, вскочив со стула, принялась расхаживать по миниатюрной кухне, в которой всего-то три шага можно было сделать.

- Улитка, ты что с ума сошла? – и это было приветствие.

- Ты же должен быть в Англии! – удивилась Ульяна.

- Какая к черту Англия? – возмутился Вангог, - Я в Москве, точнее я дома, а папа говорит, что ты не приедешь на его очередное светское мероприятие… прости, папа… то есть на его юбилей. Скажи мне, это правда?

- Вань, если ты сейчас не скажешь ничего папе, - медленно начала Ульяна, - и приедешь ко мне домой вместе со своей студией, тогда возможно, Вань, ты слышишь? Возможно я поеду с тобой на этот прием, согласен?

- Значит, правда! – голос Вангога потух, - Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. Я поцелую за тебя папу, - казалось, он сейчас расплачется в трубку, - я передам ему привет. Но нам все равно будет не хватать тебя!

- Спасибо, Вань! – обрадовалась Ульяна.

- Пока еще не за что. Я еще не целовал папу.

- Вань, до встречи!

- Ага, пока!

Так как Ульяна не выходила из комнаты, Настасья имела возможность услышать весь разговор, точнее только то, что говорила Уля. Однако этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя лишней.

- Мне, наверное, пора, - проговорила она немного неуверенно.

- Насть, ты чего? – Удивилась Ульяна.

- У тебя ведь будет гость…

- Астасья, Вангог мой старший брат, - поняв, в чем дело, объяснила Уля, - Он приедет через полчаса, и, я уверена, будет рад с тобой познакомиться.

Настино живое воображение тут же нарисовало Вангога высоким широкоплечим красавцем с карими глазами и каштановыми волосами. И непременно он должен быть очень загорелым. Он ведь брат Ульяны, и значит, он похож на нее. И хотя Ульяна не была загорелой, и даже наоборот, ее кожа была довольно бледной, ее брат должен был обладать самой что ни есть сексуальной внешностью, и конечно загорелой кожей. Он ведь мужчина.

- А почему он Вангог? – спросила Настасья после долгого молчания.

- Потому что его зовут Иван, и он художник, - коротко и ясно объяснила Уля, - Вообще-то он представляет интересы моего отца в Лондоне, то есть он дипломат. Но ничто не делает его более счастливым, чем несколько дней в собственной студии с очаровательной натурщицей.

- Тогда почему он не остался просто художником?

- Потому что он очень ответственный человек. Он знает, что все, что сейчас принадлежит отцу, когда-нибудь перейдет по наследству мне и ему. И так как он старший, хотя у нас разница всего три года, то он должен знать, как этим всем управлять, чтобы никаких проблем не было. Поэтому он вот уже четыре года живет в Лондоне.

Если бы он был рядом тогда, когда я переворачивала свою жизнь верх дном, все было бы по-другому. Он не дал бы мне стать такой, какая я сейчас. Он бы даже против моей воли забрал бы меня с собой. Он уехал всего на месяц раньше моего дня рождения, а когда узнал, уговаривал отказаться от этой идеи, но я его не послушала.

И тут Улита переполошилась, вскочила с табурета, чуть его не уронила, и побежала в ванную.

- Он расстроится, если увидит меня в подобном наряде! – прокричала она по пути.

В прихожей задребезжал звонок.

- Насть, открой это, наверное, он! – снова крикнула Улита.

- Хорошо, - согласилась Настасья и открыла дверь.

Она застыла в изумлении и, кажется, даже приоткрыла рот. Он не был похож на придуманный ею образ, но все же он был поразительно красив и обаятелен. Он не был не слишком высок, плечи его были не столь широки, как казалось Настене, должны быть, и глаза его были не карие, а голубые. И волосы русые, а не каштановые, как у Ульяны. И лицо очень светлое, и щеки розовые от мороза. А на длинных ресницах остались капельки от растаявших снежинок.

И он, кажется, тоже не ожидал здесь увидеть кого-либо, кроме своей сестры, и поэтому тоже некоторое время молчал. Но потом дар речи пробудился.

«Девушка, вы не хотите стать моей натурщицей на несколько дней?» - придумала Настасья за него, стоило ему раскрыть рот.

- О, прекрасное создание, - обратился Вангог, и его голос был нежен и безумно приятен, - Я ошибся дверью, или Улита Бахровцева, то есть Ульяна Цветкова живет здесь?

И Настасья, как завороженная, только кивнула головой.

- Ошибся дверью? – снова спросил он и улыбнулся.

Настасья, кое-как придя в себя, сглотнула, потому как в горле пересохло совсем, и сделала шаг в сторону, пропуская его.

- Проходите, - еле выдавила она из себя.

- Благодарю, - он прошел, остановился прямо перед ней, посмотрел на нее сверху, все так же улыбаясь уголками пухлых губ, и мимолетным движением провел по кончику ее носа теплым нежным пальцем, словно подразнив ребенка.