Линда Чейтер - Дьявол по имени Любовь

— Браво, Триш, — пробормотала я, закрывая за ней дверь. Видимо, дружба в этом городе обходилась недешево. Может, она собирается выставить мне счет за то, что навещала меня в больнице? А также за то, что привезла домой?

Наконец-то я осталась в одиночестве, впервые с той самой минуты, как очнулась после «несчастного случая». В больнице меня постоянно окружали люди. И я устала притворяться той, кем не была.

— Прости, дружок. — Зевнув, я сняла медведя с кровати. — Мои потребности гораздо важнее твоих.

Сбросив гнусное розовое чудище на пол, я залезла под одеяло и тотчас погрузилась в глубокий сон.

На следующий день, в сочельник, Триш уехала, чтобы провести рождественские праздники со своими родственниками в Бейкерсфилде.

— Через пару дней увидимся, Син, — бодро бросила она, запирая висячий замок на двери своей спальни. Уже на пороге Триш обернулась и метнула на меня испытующий взгляд: — Уверена, что с тобой все будет в порядке? Все праздники проведешь в одиночестве?

Я кивнула, стараясь не показать, как хочу поскорее избавиться от нее.

— Я пригласила бы тебя, — виновато пробормотала она. — Право же, я не думала…

— Со мной будет все в порядке, — заверила я Триш.

— Как бы то ни было, дома лучше, чем в больнице, — с облегчением заключила она. — Мои старики всегда так суетятся, если я привожу кого-нибудь домой. И я решила, что и тебе такая суматоха ни к чему после несчастного случая. Лучше отдохни и наберись сил, перед тем как выйдешь на работу.

— Пока, Триш, — ответила я, и меня охватило беспокойство при напоминании о том, что мне предстоит.

— На обратном пути я куплю кое-что в бакалее, — пообещала Триш. — А ты, если хочешь, можешь принять ванну с пеной. Возьми флакон от «Лапиник».

Едва она ушла, я почувствовала себя иначе, внезапно осознав, что немножко праздничной суматохи было бы мне теперь весьма кстати. Я ощущала страх и незащищенность — ведь я была одна в чужом городе, без машины и почти без денег. Я не знала в Лос-Анджелесе никого, а между тем Рождество — тот праздник, который люди проводят дома со своими семьями, уверенные в том, что по крайней мере один или два человека на планете любят их.

Я припомнила все рождественские праздники, проведенные мной в одиночестве в те дни, когда я еще была Хариэт. Тогда у меня были по крайней мере Салли и Эндрю, и я могла навестить их на праздники. А теперь я была безнадежно одинока, и эта мысль повергла меня в оцепенение. Что же я выиграла, продав душу Мефисто?

Мне пришлось взглянуть в зеркало, чтобы напомнить себе, зачем я это сделала. А что бы подумали Салли и Эндрю, если бы увидели меня теперь? Что подумал бы Эндрю о моем прекрасном теле? Я вздохнула. Они, вероятно, даже и не заметили моего исчезновения. И вдруг сердце мое сжалось от тоски по Гилдфорду, по тому самому городу, который прежде я всегда презирала. Теперь я находилась на другом континенте, очень далеко от него. Пройдет много времени, прежде чем я поеду туда и узнаю, скучает ли кто-нибудь обо мне.

А сейчас я с полным правом могла начать здесь свою новую жизнь. Исследовав крошечную спаленку Синди, я попыталась найти еще какие-нибудь ключи к разгадке личности той, в чьем теле поселилась. Кроме одежды, косметики и дешевой бижутерии, у Синди почти ничего не было, а все это очень мало говорило мне о ней. На полу под кроватью валялся замусоленный роман Джеки Коллинз «Голливудские жены» в мягкой обложке. Неужели Синди разделяла мою тайную слабость к этой писательнице? Неужели и она жила в том же фантастическом мире, куда имела обыкновение убегать и которым наслаждалась в наполненной паром ванной Хариэт в Гилдфорде?

Для меня это было всего-навсего развлечением, вносившим разнообразие в иссушающую монотонность жизни и работы. Но Синди жила здесь, в Голливуде, всего в нескольких милях от домов богатых и знаменитых. Неужели она проделала весь путь до Лос-Анджелеса в надежде приобщиться к их жизни? Оглядев комнату с облупившейся на стенах краской и потрепанной мебелью, я подумала, что, вероятно, в Сиу-Фоллз Синди была обеспечена лучше.

Продолжая свои исследования, я в одном из ящиков комода, под стопкой белья, нашла дневник, или записную книжку, и тут же решила, что это позволит мне глубже проникнуть в тайну Синди. Но меня постигло разочарование. К сожалению, эта молодая женщина, видимо, не обладала тем, что называется личностью. Под ее внешней оболочкой не таилось ничего интересного.

В отсутствие Триш время тянулось медленно. На Рождество я надела старый тренировочный костюм и кроссовки Синди и отправилась за продуктами. Из окна квартиры я видела бакалейную лавочку и предположила, что она открыта.

Едва я вышла из дома, на меня уставились молодые женщины.

— О, посмотрите-ка, вон Красотка! — закричала одна из них, показывая на меня пальцем. По их кричаще-яркой одежде и вызывающе накрашенным лицам я поняла, что это проститутки.

— Ищешь мистера Райта, до-о-гуша? — закричала другая. — Держу пари, он тебе не по зубам![5]

Оторопев, я попыталась быстро прошмыгнуть мимо женщин, но они окружили меня.

— Ах ты, заносчивая сука! — закричала одна, наступая и пытаясь столкнуть меня в канаву. — Смотри, как бы мы не поймали тебя, когда будешь работать языком на нашей территории, а то познакомишься со мной поближе!

Остаток пути я пробежала на предельной скорости, а в ушах моих звучали их оскорбительные выкрики. Последние свои деньги я потратила на продукты первой необходимости — хлеб, яйца, молоко и сыр.

— Все одна, дорогуша? — прохрюкал крепко сколоченный мужчина, сидевший за кассовым аппаратом, и взял у меня деньги своей жирной лапой. Он схватил меня за руку, сжал ее и засопел, перегнувшись ко мне через прилавок.

— Хочешь сегодня погулять со мной, крошка? Ты запомнишь это Рождество!

От него воняло, как из сточной канавы.

— Нет, спасибо. — Я вырвала руку и стрелой выбежала из лавки. Где-то поблизости завыла полицейская сирена.

Из-за угла появился мужчина, бросил быстрый взгляд через плечо и пустился наутек. Я догадалась, что полицейская машина преследует его. Она притормозила, шины заскрипели, и улица огласилась пронзительным воем сирены. Мигалки работали на полную мощь. Проститутки кинулись врассыпную и исчезли из поля зрения, когда машина остановилась, поравнявшись с преследуемым, и из нее выскочили четверо полицейских.

— Стой! — крикнул один из них, направляя пистолет на убегавшего. Три других копа окружили мужчину и начали избивать.

Охваченная ужасом, я устремилась к дому. В коридоре я наткнулась на какого-то нечесаного молодого человека, привалившегося к стене, и тут же отпрянула, но, похоже, он не заметил меня. Молодой человек что-то вводил себе шприцем и при этом весь содрогался, что было заметно даже при тусклом свете.