Мэхелия Айзекс - Новая встреча

— Ты говоришь это так, будто у меня целая толпа любовников, — горячо запротестовала она.

— А откуда я могу знать, что это не так? Из твоих слов? — настойчиво спросил он. — Если ты, конечно, собираешься сообщить мне об этом…

— Не собираюсь, — резко возразила Конни. — перестань расставлять мне ловушки. Мои… отношения с Адамом тебя совершенно не касаются.

— Так, значит, они существуют, ваши отношения?

— Отношения, которые у меня были с Адамом, — поправилась она. — Послушай, ты меня совсем сбил с толку, я уже забыла, что хотела сказать…

— Похоже, только так и можно узнать от тебя правду, — сухо заметил Говард.

— Можешь думать обо мне, что хочешь! — взорвалась Конни. — Я не обязана оправдываться перед тобой.

— Так, значит, у тебя с ним все кончено?

— Да, — согласилась она, удивляясь тому, как легко отказывается от человека, в любви к которому признавалась только вчера. — А теперь… может быть, поговорим о чем-нибудь другом? Например, как тебе удалось попасть сюда? Странно, что родители отпустили тебя одного.

— У них не было выбора.

— Не поняла?.. — Конни взглянула на него с удивлением. — Ты ведь сказал им, что собираешься делать.

— Я не виделся с родителями, — равнодушно ответил он. — Позвонил им из Лондона, только и всего. После того, как узнал, что ты больше не живешь в нашем бывшем доме.

— Но ты сказал, что они дали тебе мой адрес.

— Так оно и было.

— Значит…

— Я сказал им, что собираюсь тебе написать.

У Конни перехватило дыхание.

— Выходит, они не знают, что ты здесь?

— Нет.

— А кто знает?

— Ты. — Говард поджал губы. — А потому, как ты впускала меня, могут заподозрить и эти парни снаружи.

— Но врач на базе…

— Должно быть, уже отрядил поисковую экспедицию, — сказал Говард и, заметив выражение ужаса на ее лице, добавил. — Я больше не узник, Конни. Они не могут держать меня там против моей воли.

— Так они знают, что ты здесь?

— Нет, — покачал он головой. — Думают, что я в Лондоне. У них есть только наш старый адрес.

Конни покачала головой.

— Но как же ты до меня добрался?

— На поезде.

— А до Лондона тоже на поезде?

— Разумеется.

— Но тогда ты должен был ехать целый день.

— Выехал примерно в половине одиннадцатого, — согласился он. — К счастью, в Лондоне ждать долго не пришлось.

Она вскочила на ноги.

— Послушай, ты обедал? Впрочем, что за идиотский вопрос. Тебе надо думать о своем здоровье, Говард, а не мотаться по всей стране.

— Ради Бога… — устало взглянул на нее он. — Не делай вид, что мое самочувствие имеет для тебя значение. Нельзя же отказывать мужу, которого не видела четыре года, в праве знать, спишь ли ты еще со своим любовником, и одновременно беспокоиться о том, поел ли он сегодня!

— Это несправедливо с твоей стороны!.. — запротестовала Конни.

— Может быть… — С каждой минутой Говард выглядел все более уставшим. — Жизнь вообще несправедлива, неужели ты этого не знаешь? Ты ведь не думаешь, что четыре года, проведенные мною у повстанцев, были для меня каникулами? А вернуться домой и обнаружить, что твоя жена живет с другим!

— Я вовсе не… жила, как ты выражаешься, ни с кем, — с горечью возразила Конни. — Хорошо, согласна, мне не надо было пытаться скрыть это от тебя, но Адам и я… мы не были любовниками, и это истинная правда.

Говард бросил на нее пристальный взгляд, о которого ей стало не по себе.

— Знаешь, — сказал он, — я по-прежнему думаю, что ты лжешь без зазрения совести.

Конни оторопела.

— Ты мне не веришь?

— Нет. — Говард взглянул в ее побледневшее лицо. — Ты готова на все, лишь бы защитить этого лицемерного сукина сына, правда ведь? В чем дело? Боишься, что я вколочу ему зубы в глотку?

Она почувствовала, что дрожит.

— Я не защищаю его, Говард. Это все правда.

— Надеюсь, что так. — Он опустил глаза, но было непохоже, что поверил ей. — Хорошо. — Опершись руками о колени, Говард поднялся на ноги. — Кажется, теперь моя очередь уходить.

— Уходить? — Конни была поражена. — Но ты не можешь уйти. То есть я хочу сказать… как ты теперь вернешься на базу?

— Я не собираюсь туда возвращаться, — бесстрастно сказал он. — Поеду к родителям.

— Но ты не можешь ехать туда!.. — в отчаянии вскричала она.

— То есть… что подумают твои родители? — Она беспомощно оглянулась вокруг. — Неужели ты хочешь, чтобы они узнали о наших проблемах? — Она помедлила. — К тому же после четырех часов автобусы до станции не ходят.

— Я не собираюсь ехать на автобусе. Возьму такси, — возразил Говард, пытаясь застегнуть куртку. — Надеюсь, тут найдется хоть одно. И перестань суетиться, Конни, это не соответствует твоему новому образу. Каково это — вновь почувствовать себя незамужней?

Конни открыла рот от удивления.

— Но я замужем.

— Пока да, но вскоре можешь стать незамужней. — В его голосе слышалась некоторая обида. — А может быть, ты сама довезешь меня? Только до станции? Всего-то километров пятнадцать?

— Десять, — машинально поправила его Конни. — Но я не могу тебя подвезти, даже если бы хотела. У меня нет машины.

Говард нахмурился.

— Ты продала мою машину?

— Нет, — она вызывающе вздернула подбородок. — Ее у меня забрали.

— Тоже не смогла платить взносы?

— Да. Мне предстояли… большие расходы. Но это была наименьшая из моих проблем. Я никогда не пользовалась машиной в городе.

— А когда переехала сюда?

— Тут это было бы просто излишеством. Твой отец предлагал мне помощь в покупке, но я отказалась. В этом не было никакой необходимости. К тому же я предпочитала сохранять независимость. Когда нельзя добраться пешком, я одалживаю машину или пользуюсь автобусом.

— Одалживаешь? — Глаза Говарда потемнели. — Вероятно, у Адама?

— Обычно у тети Софи, — возразила Конни, начиная уставать от этого разговора: — Я должна стоять на своих ногах. Неужели ты этого не понимаешь?

— Я понимаю только одно, ты сделала все возможное, чтобы обособиться от моей семьи, — холодно заметил он. — Это было до или после того, как на сцене появился этот твой дружок?

Конни вздохнула.

— Твои родители не знали… о моей дружбе с Адамом. То есть знали, но не подозревали, что он попросил моей руки.

— Понятно. Кстати, теперь они наверняка в курсе.

— Твои родители тоже прочитали статью?

— Понятия не имею. Они не обсуждали это со мной. — На его губах появилась кривая усмешка. — Видимо, подобно тебе, посчитали, что так будет лучше всего.

— О, пожалуйста… — она бросила на него умоляющий взгляд. — Говард, ты не должен уходить. Во всяком случае, уходить вот так. — Внезапно ее осенила мысль. — Снаружи полно репортеров. Тебе же не хочется прочитать в завтрашних газетах измышления о том, почему ты не остался на ночь?