Кэти Летт - Как убить своего мужа и другие полезные советы по домоводству

Джаз выпрямилась — в полной боевой раскраске, готовая встретиться со своим «благоверным» — ха-ха — лицом к лицу.

— Брак, — провозгласила она, — единственный вид войны, где приходится спать со своим врагом.

Подняв свой оранжевый шарф, Джаз набросила его на шею свободной петлей. От меня не укрылась символичность ее жеста.

— Рори мне не враг! — огрызнулась я. — Он замечательный отец, если ты не знала. Он помогает мне во всем. С детьми, с уборкой, с…

— Скажи еще, с карьерой? Ты, кажется, претендуешь на повышение? Мазель тов![26]

Ханна взяла пальто, ухоженные руки скользнули по атласной подкладке.

— Да. Завтра утром у меня собеседование с директором.

— Ну-ну. Вот заодно и посмотрим, как твой шлимелъ[27] поможет тебе получить это место.

Мне хотелось ответить ей тем же, но при этом ужасно не хотелось ссориться с подругами. Неужто я навсегда останусь размазней? Просто чудо, что Би-би-си до сих пор не сняли обо мне документальный фильм — полуженщина, полумышь, с позвоночником медузы.

— Запомни — история не знает случая, чтобы жена застрелила мужа, пока тот пылесосил ковер, — бросила Джаз на прощанье.

После чего Ханна уселась за руль и повезла подругу домой якобы из аэропорта: вроде как загорелую, отдохнувшую и расслабленную.

Когда они отбыли, я устало привалилась к двери.

Джаз не права. Мой сон из серии «Иметь Все» не превратился в ночной кошмар под названием «Делать Все». Мы с Рори — равноправные партнеры. Он делает половину всего-всего. Честное слово.

Глава 6

Неделя работающей матери

Или

Где, черт возьми, ваш отец?!

Понедельник, утро

Наверняка проще организовать эвакуацию целого города, чем работающей матери поднять и спровадить детей в школу.

7:00. Приступаю к завтраку. Писк будильника в детской. Мои дети прекрасно знают: мама варит кофе — значит, пора вставать.

7:10. Если эти лежебоки до сих пор не встали, смело заправляйте постель покрывалом, не обращая внимания на их протесты.

7:20. Перехожу на крик: или вы встаете сию же секунду, или же вашу мать упрячут в психушку. Через пару минут сомнений не остается: к Рождеству мои подруги получат кучу плетеных корзиночек из дурдома.

— Ну же, — умоляю я, наполняя утреннюю ванну для дочки. — Мы опаздываем.

— У рыб тоже есть классы. Но они ничему там не учатся.

Это мой сынок-подросток — умничает из-под одеяла.

В голову лезет предательская мысль: насколько легче любить детей до того, как они выучились говорить.

7:23. В полном отчаянии перехожу в режим «Мама-Аттила».

— Вставайте сейчас же, или я позову отца! Где, черт возьми, ваш отец?!

— В туалете! — хором отвечают они.

Подкупом выманив их из постелей (включаю компакт-диск), нахожу любимый шампунь Дженни (огурец + грейпфрут с 83 витаминами), гель для тела (имбирный орех), супервпитывающие полотенца (два), крем от бородавок и пищевые добавки с рыбьим жиром для Джейми.

7:30. Стою рядом, всхлипывая, пока дочь исполняет ежедневный десятиминутный мюзикл под названием «Одежда», неизменно заканчивающийся выбором именно того, что я выложила ей накануне вечером. Срочное сообщение от сына: его школьная форма застряла между деревянными рейками под матрасом верхней койки.

— Где, черт возьми, ваш отец?! — жалобно вопрошаю я.

— Завтракает.

Делать нечего. Взваливаю матрас на спину, чтобы Джейми мог вытащить застрявшую рубашку. Замечаю свое отражение в зеркале. Скособоченная, с матрасом на горбу, я выгляжу как двуногая черепаха. Делаю мысленную пометку: сходить к хиропрактику и напомнить мужу, чтобы собрал наконец новую односпальную кровать для Джейми, купленную в чертовой «Икее» уже не помню сколько недель назад.

7:38. С грохотом врываюсь на кухню. Дети за мной как порыв ветра. Шквал рук-ног и какофония протестов: что они будут есть, чего не будут. Отряд зулусов во время атаки и то производил бы меньше шума, чем… О боже! Только не это!

7:39. Битва за хлопья. Глубокая тарелка летит на пол. Хлопья и молочные капли повсюду — прямо картина Джексона Поллока[28]. Ну и где наш домашний ценитель искусств, когда он нужен мне прямо сейчас?

— Где, черт возьми, ваш отец?!

— В душе.

7:42. Выкатываю пылесос. В последний момент замечаю сбежавшую морскую свинку. Сгибаюсь в три погибели, пытаясь выманить мерзавку обратно. Волосы засасывает в насадку пылесоса. Получаю экспромтный «перманент» с правой стороны головы. Придется преподавать в профиль.

7:46. Выковыриваю комок серых от мыла волос из сливного отверстия в душе. Надо постоять под струей хоть пять минут: пусть вода барабанит сверху, отбивая успокаивающий ритм, иначе нервного срыва не избежать. Поворачиваю кран. Издаю пронзительный вопль. Вода ледяная. Спасибо, Рори. Твою мать! Черт! Черт! Черт! Поскальзываюсь в луже, так как мой замечательный супруг не заправил занавеску, когда принимал душ.

7:50. Обтираюсь мокрой, холодной губкой, когда в ванную врывается дочь. Нужен торт для школьного праздника. Просто супер. Значит, остальные мамы ночь не отходили от плиты, а все, что есть у меня в буфете, — это пряничный человечек с впечатляющими анатомическими подробностями, оставшийся с девичника нашей библиотекарши. Ах да, и не могла бы я заодно раздобыть несколько костюмов лесных нимф для сегодняшнего школьного спектакля?

7:57. Одна нога, слава богу, в колготках, когда из-за двери ванной возникает голова сына. Он, видите ли, вспомнил, что сегодня у него регби. «Регби! И ты говоришь мне об этом только сейчас?!!» — ору я, лихорадочно роясь в ящиках, шкафах, корзинах для белья и стиральной машине в поисках спортивной формы.

— Где, черт возьми, ваш отец?!

— Бреется.

В приступе озарения заглядываю в спортивную сумку Джейми. На самом дне что-то есть: нечто ужасно вонючее, эдакий приют живой природы. Тыкаю пальцем. Нечто ощетинивается грязью, но хоть не шевелится. Уже хорошо. Но что же это? Научный эксперимент? Оно не кусается, и я понимаю, что это и в самом деле спортивная форма сына. Времени на стирку нет. Сбрызгиваю форму туалетным освежителем и запихиваю обратно в сумку.

8:05. На все про все у меня пятнадцать минут: продраться сквозь плотный поток машин в утренний час пик, выкинуть детей у двух разных школ, добраться до своей, найти место на школьной стоянке и успеть на беседу с директором по поводу моего повышения. Уже в дверях — сумки и книги в руках, зубы почищены, обеды упакованы, — как всегда в последний момент, поступает срочный запрос: деньги на экскурсию. И вот я опять роюсь — в сумках, ящиках, карманах пальто. В конце концов краду соседские деньги, оставленные молочнику.