Джетти Вудрафф - Черный Дождь

Можно подумать, что мы сделаны из одного теста. Ей редко хватало силы воли подумать прежде, чем сказать. Но… в ее защиту скажу, она училась у лучших. Я почти уверена, что никто из тех, кого Блейк удостоил своим присутствием, не действовал ему на нервы так, как я.

— Не думаю, что это хорошая идея. – Я совершила ошибку, войдя в переполненный ресторан, я не собиралась приближаться к какому-либо прокату лодок или любому другому общественному месту.

— Да брось! — уговаривал Куинн.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — заканючила Пи, подпрыгивая и дергая меня за руку, — я никогда раньше не каталась на надувной камере.

— Пи, я сказала нет. Иди в дом, — приказала я. Куинн озадаченно посмотрел на меня. Возможно я снова стала параноиком, но я не хотела кататься на надувной камере в горах, где не берет сотовый, где безлюдно, и никто не услышит выстрела или криков. Мы с Пи не собирались плавать по реке с этим парнем.

— Ладно, давай не будем сердить твою маму, мы просто поиграем здесь у реки. Мне только нужно срочно позвонить до того, как мы спустимся вниз. Как только ты зайдешь за эту скалу, ты уже вне цивилизации, — объяснил Куинн. Он повернулся и с улыбкой пошел обратно к своему грузовику. Это он был подозрительным, или я – несправедливой?

Пи надела свой купальник, пока я беседовала с ней.

— Пи, не думаю, что мы должны доверять Куинну. Почему бы нам не сказать ему, что ты себя плохо чувствуешь сегодня?

— У него есть надувные камеры, чтобы покататься по реке, — объяснила она, просовывая руку в лямку от купальника, — Он не плохой. – Черт. Я знала, что будет не легко. Я вздрогнула, когда услышала выстрел, и схватила Пи. Я выглянула с фасада дома, где мы его оставили, чтобы он сделал свой телефонный звонок, но его там не было. Я выглянула с задней части дома туда, где находился лес, и увидела, как он засунул пистолет себе за спину.

Хотя мое сердце заколотилось в груди, я не позволила этому остановить себя. Мне не понравилось, что он таскал с собой пистолет, когда был рядом со мной или Пи. Кто так делает? Гнев добрался до меня прежде, чем осознание того, что у него был пистолет. Зачем?

— Извините. Медянка, — улыбнулся он, словно это был пустяк. Я встретилась с ним на полпути, Пи соскользнула с моих рук вниз.

— Ты с ума сошел? Зачем ты таскаешь пистолет, находясь рядом с моим ребенком?

— Я егерь. Я всегда ношу с собой пистолет.

О, что ж, это имеет смысл. Боже, мне нужно было успокоиться.

Я нехотя пошла с Куинном к реке. Я думаю, он показался мне нормальным. Он действительно хорошо ладил с Пи и, вообще, вел себя нормально. Это я была сумасшедшей и знала, что он собирался уезжать спустя всего один день. Мне больше не придется об этом беспокоиться.

— Эй, а где Сэди? – спросила Пи, сидя в надувной камере.

— Минуту назад была здесь, — ответил Куинн, оттолкнув камеру и дернув обратно, когда веревка натянулась. Она завизжала и отчаянно вцепилась в ручки. Я огляделась в поисках собаки. Я не видела ее минуту назад, вообще-то, я не видела ее с тех пор, как она зарычала на Куинна тогда, у дома. О, боже мой. Просто перестань, Микки! Все, о чем бы я не подумала, было подозрительным. Даже переносной холодильник с напитками, который принес Куинн. Может быть он собирался нас отравить. Тьфу!

Когда день подошел к концу, и ничего подозрительного не случилось, я расслабилась. Я не наблюдала, как погас свет фар, как накануне вечером, и Куинн не стрелял больше ни в каких змей. Я вообще забыла о пистолете. Пожалуй.

— Давай почитаем эту, — сказала Пи, когда я забралась в кровать рядом с ней. Я держала книгу, вспоминая ее первый день рождения со мной.

— Ты могла бы читать эту книгу с закрытыми глазами.

— Я знаю, но это моя любимая самая книга.

— Моя самая любимая книга, — поправила я. Я поцеловала ее в мокрую макушку и в тысячный раз открыла книгу.

— Жил-был принц, который хотел найти принцессу, но она должна была быть настоящей принцессой, — начала я.

— Это я.

— Это всегда ты, — сказала я, снова целуя ее голову. Боже, как я любила ее.

Думаю, ее глаза закрылись в тот самый момент, когда я театрально сказала конец. Я укрыла ее одеялом, поцеловала в щечку и прошептала:

— Я тебя люблю.

Аромат смеси ягод наполнил мои ноздри. Я фыркнула, прочитав этикетку на флаконе, обещавшую пробудить счастливые мысли. Кто-нибудь по-настоящему счастлив? Я цинично в этом сомневалась. Люди тратят свою жизнь, всячески стараясь достичь каких-то туманных, неясных понятий, которые они считают целью.

Моя цель не имеет ничего общего с удовлетворением и успокоением. Счастье воспринимается как само собой разумеющееся. Счастье упускается из виду, пока оно не уходит. Тогда, и только тогда, вы понимаете, что такое счастье на самом деле. Невозможно постичь драматическую разницу за одно Рождество. В одно — мне было двенадцать, и я открывала потрясающие подарки от своей мамы, а в следующее…Ну, в следующее я держала маму за волосы одной рукой, а серебристое мусорное ведро другой.

***

Доктор Томас переговорил с нами сразу после Дня Благодарения. Я сидела с другой стороны, пытаясь понять, что происходит, о чем он говорит, а затем я повернулась к своей матери. Никогда не забуду выражения ужаса на ее лице. Мне не стоило закатывать истерику, когда он попросил ее зайти к нему в кабинет. Мне стоило проявить почтение и остаться с остальными людьми в зале ожидания. Мне не стоило входить.

— Что поразило сильно? – не понимая, спросила я. Мама взяла меня за руку, пока я переводила взгляд с нее на доктора Томаса. Я была в замешательстве. У моей мамы рак груди? Ей еще и сорока не было. Как у нее мог быть рак груди?

Я узнала насколько плохо все было лишь пару месяцев спустя. Моя мама встала и поблагодарила доктора прежде, чем он начал вдаваться в медицинские трудности с которыми они будут бороться вместе. Я поняла это в то Рождество. Она была слишком больной, чтобы украшать, как мы обычно делали, слишком больной, чтобы испечь наше обычное рождественское печенье, и она была слишком больной, чтобы делать покупки.

День Рождества был наихудшим. Я действительно думала, что она умрет. Она так сильно похудела за такой короткий период времени, и ее теперь уже плоская грудь в купе с ее маленьким телосложением делало ее похожей на скелет. Все становилось еще более реальным, когда я придерживала ее волосы подальше от лица, пока ее рвало зеленой желчью в металлическую урну. Не могу описать то чувство. Внушительная горсть темных волос напугала меня до чертиков. Мои глаза метнулись от кулака, полного волос, к проплешине на голове. Я разжала кулак и замахала рукой, словно это было заразно, словно я тоже могла заразиться. Возможно так и было.