Вайолетт Лайонз - Подарок к рождеству

 Да, она увидела иную Абигейл, весьма от­личавшуюся от прежней. И, к ее ужасу, про­цесс перевоплощения зашел уже так далеко, что она теперь не знала, какой из двух образов был настоящий. Она не могла отделаться от пугающей и одновременно волнующей ее мыс­ли: поскольку ей придется оставаться в кот­тедже, наедине с этим мужчиной, неопределен­ное время, обстоятельства могут сложиться так, что на авансцену снова выйдет «вторая Аби­гейл», и тогда...

 Ее бросало то в жар, то в холод, когда она начинала думать о том, что может произойти тогда.

Услышав шаги спускавшегося по лестнице мужчины, Абигейл затаила дыхание. А когда Ник вошел в гостиную, сердце ее сорвалось и помча­лось неизвестно куда, как белка в колесе...

 Внешне Абигейл держалась превосходно, ничем не выдавая свое смятение. Она помогла Нику накрыть стол, и они сели перекусить. Но аппетита у нее не было. Чувство голода, кото­рое так назойливо давало о себе знать каких-нибудь полчаса назад, совершенно исчезло.

 — Я смотрю, ты не переедаешь. — Ник ис­коса взглянул на нее и вопросительно поднял одну бровь. — Не нравятся овощи с макарона­ми и кетчупом, которые я приготовил? Или боишься, что я добавил яда?

 — Просто пропал аппетит. — Она смотрела на него как на змею, приготовившуюся нанес­ти смертельный удар.

 Эти взгляды его невольной сотрапезницы, Нику совсем не нравились. Он не привык чув­ствовать себя непрошеным гостем в собствен­ном доме.

С другой стороны, интуиция подсказывала ему, что с его гостьей что-то происходит, что-то беспокоит ее, тревожит, заставляет нервни­чать. И он решил не накалять обстановку. Хочешь, не хочешь, а ему придется коротать вре­мя с этой женщиной до тех пор, пока дороги не расчистят от снега. Лучше сохранять циви­лизованное противостояние, чем пускать в ход все возможные и невозможные средства вой­ны. Тем более что, по крайней мере, одно обви­нение он мог с нее снять — она не предавала его брата.

 — Знаешь, ты можешь расслабиться, — доб­родушным тоном сказал он и улыбнулся. — Я не собираюсь нападать на тебя и клевать, как коршун. Поверь мне, я никогда еще не приме­нял силу в отношении женщины. И у меня нет намерения изменить этому принципу с тобой.

 Где-то, в неведомых глубинах его сознания, вдруг прозвонил колокольчик откровения, и он бесповоротно понял: этой женщине нужна, прежде всего, нежность. Грубость и цинизм мо­гут только оттолкнуть ее, а он вовсе этого не хотел. Больше всего он хотел возобновить пре­рванную любовную игру, вновь ощутить в сво­их объятиях ее гибкое тело. От него требова­лось одно: обнять ее, прикоснуться губами к мягким, чувственным губам и не прекращать виртуозный танец языка во рту до тех пор, пока она не издаст нежный стон согласия.

 Он взглянул на нее через стол и увидел, что ее удивительные фиалковые глаза расши­рились и в упор смотрели на него. Казалось, она точно знала, о чем он только что подумал.

 Неожиданно Ник поднялся, сложил одна на одну пустые тарелки и сказал:

 — Пока ты одолеваешь свою порцию, я от­несу это на кухню и все помою. — Уже отойдя от стола, он обернулся и спросил: — Тебе что-нибудь принести еще?

 — Нет, спасибо. Потом можно выпить по ча­шечке кофе.

 Абигейл вошла в кухню чуть ли не вслед за ним. Когда он опустил посуду в раковину и от­крыл кран, она поставила на огонь чайник с водой и вдруг спросила:

 — Интересно, помог бы ты мне там, на до­роге, если бы сразу выяснилось, что я не имею к твоему брату никакого отношения?

 — Не будь глупышкой. За какого зверя ты меня принимаешь? Да я бы даже собаку не оставил одну в такой буран, не говоря уже о женщине... любой женщине.

 И помог бы даже Сидни?.. Да, даже Сидни, пронеслось у него в голове. Он всегда старался помочь ей, с самого начала их отношений шел ей навстречу. Позднее он дал этой женщине второй шанс, поверил ее вранью, изворотли­вым ухищрениям... И к чему все это привело? На секунду, Ник прикоснулся к шраму на лице.

 — Послушай, — донесся до него, неожидан­но повеселевший, голос Абигейл, — а что, если нам начать все с нуля? То есть забыть все, что было, и вести себя так, будто мы только что встретились, только что познакомились, как знакомятся совершенно чужие люди. Раз уж я оказалась не той женщиной, за которую ты меня все это время принимал.

 — У вас оригинальные идеи, леди. — Его го­лос прозвучал довольно грубо и угрюмо, и ве­селые искорки в ее анютиных глазках сразу по­гасли. Заметив это со щемящим чувством вины, он улыбнулся ей и уже другим тоном добавил: — Что ж, интересная мысль, я бы сказал.

 Ник мягко взял ее за руку и повел из кухни обратно в гостиную. Огонь в камине пылал так ярко, что он решил не включать верхний свет, и комната осталась в мягком полумраке.

 — Итак, мисс Барринг... Гм, мы же хотели кофе. Минуточку, я сейчас вернусь.

 Он сбегал на кухню, расставил на столе чашки с растворимым кофе и налил в них воду из чайника. Абигейл уже сидела в кресле у ка­мина и с какой-то настороженностью наблю­дала, как Ник наполнял чашки кипяченой во­дой. Итак, он принял правила ее игры. Но что за этим последует?

 — Тебе с молоком или без? — спросил он.

 — С молоком, пожалуйста, и без сахара.

 — Может быть, ты расскажешь что-нибудь о себе? — предложил он ей.

 Протягивая Абигейл чашку с горячим на­питком, Ник заметил, что она сидит в какой- то неестественной, напряженной позе, почти не прислоняясь к спинке кресла и очень плот­но сжав колени. Лицо ее было бледно и тоже напряжено. Когда она приняла чашку, Ник уселся в кресло напротив нее. Его взгляд не­вольно скользнул сверху вниз по стройным женским ногам и с досадой уперся в бархати­стый красный ковер, разделявший оба кресла.

 — А что тебя интересует в моей биографии? — скованно спросила она.

 — Для начала остановись, поподробнее, на своей работе. Ведь, судя по всему, в твоей про­фессии есть явные преимущества перед моей, не так ли?

 — Ты хочешь сказать, что профессия акте­ра, особенно актера популярного, превращает его частную жизнь в достояние широких слоев общественности? — Отвлеченная тема разговора помогла Абигейл расслабиться. Ледяная маска на бледном лице постепенно испарилась, напряженность исчезла, отчего девушка сразу ста­ла выглядеть похорошевшей и... снова, вызывающе, сексуальной. — Я имею в виду, мне было бы противно, если бы все подробности моей частной жизни становились предметом спле­тен и пересудов для всех и каждого.

 — Да, в моей профессии такой момент при­сутствует, — согласился с ней Ник. — И я знал об этом, когда начинал свою карьеру. Но с этим приходится мириться. Впрочем, иногда у меня возникает желание послать всех к чертям и ос­таться наедине с самим собой, чтобы пожить спокойно.