Сандра Мэй - Ничего личного

— Вы просто волшебница, миссис Фонтейн.

— Ну, мне принадлежит только общая идея…

Лу скромничала, нарываясь на очередной комплимент, но Белинда этого не замечала. Ей действительно очень нравились этот дом и эта прекрасная комната, поэтому она совершенно забыла о своих страхах и смущении.

— Да нет же, дело вовсе не в деревяшках и тряпках, понимаете? Именно общая идея! Здесь теплая атмосфера, здесь хочется жить. Это очень важно, и сделать это удается отнюдь не всем. Вы — замечательная хозяйка!

На впалых щеках Лу заиграл настоящий румянец, и даже лицо чуточку утратило обычную плаксивую вытянутость.

— Я рада, что вам здесь так нравится, мисс Карр, и мне очень приятны ваши искренние слова. Вижу, что мы станем друзьями. Располагайтесь, отдыхайте — до ланча еще два часа. Если проголодались с дороги, можно позвонить — и вам принесут легкую закуску. Ничего особенного, но силы подкрепит. До встречи за ланчем. Комната мистера Карлайла напротив вашей.

Белинда закрыла за хозяйкой дверь, сбросила с ног мокасины, содрала носки и босиком ступила на пушистый ковер. Огляделась еще раз, раскинула руки, бросилась плашмя на кровать, мягко спружинившую под ее весом, перевернулась на спину и счастливо рассмеялась.

Милый, добрый, прекрасный Хью Бэгшо! Это благодаря его козням Белинда Карр находится в этом прекрасном доме, а до этого познакомилась с самим Джошем Белью, таким толстым, краснолицым и свойским Джошем-миллионером, а еще раньше мило болтала на высоте нескольких тысяч метров со своим собственным боссом, мистером Карлайлом, называя его просто Мэтью… Господи, неужели вся жизнь была мороком, черным наваждением, в котором Белинда тонула, тихо и скучно старея, без радости, без интереса, без любви?!

Честное слово, она пошлет Хью открытку на Рождество!

Она вскочила с постели, весело подбежала к двери в ванную комнату и распахнула ее, внутренне удивляясь легкости собственных движений. Словно и тело ей подменили, вернули юность, сделали изящной и стремительной…

Ванная вызвала у Белинды сдавленный вопль восторга. Бело-зеленое великолепие мраморной плитки, сияющие краны, огромное зеркало-трюмо, и на нем — пузырьки, баночки, флаконы, щеточки, расчески, несколько зубных щеток в упаковке, разноцветные куски мыла. На вешалке — зеленый, как у нее дома, банный халат, рядом шелковое кимоно того же цвета. Стопка душистых полотенец разного размера лежит на специальной полочке над батареей отопления — Белинда не удержалась и погладила теплый ворс, словно полотенца были диковинной зверушкой.

Она, наконец посмотрела в зеркало и увидела в нем разрумянившуюся темноволосую женщину лет тридцати, не больше, с сияющими серыми глазами и улыбающимся ртом. Странно, у нее на щеках ямочки, — а она об этом и не знала. Просто ей никогда в голову не приходило улыбаться самой себе в зеркало, да и повода особого не было.

Не откладывая в долгий ящик, она торопливо содрала с себя джинсы и футболку и после недолгого раздумья отправила их в плетеную корзину под раковиной. Судя по всему, именно для этого она и предназначалась. Нижнее белье, впрочем, так и не решилась сунуть туда же, решила постирать сама и высушить на батарее.

Тугие струи воды ударили по коже, Белинда закрыла глаза и прислушалась к себе. Впервые за несколько месяцев исчезла полностью как и не бывало тупая боль в виске. Тело наливалось силой и легкостью, мышцы аж звенели от напряжения.

Она зачерпнула целую пригоршню жидкого мыла из изящного пузырька, распространявшего аромат земляники, и стала с наслаждением намыливаться. Руки скользили по полной груди, округлому, но упругому животу, массировали бедра, и это было совсем новое, странное и страшноватое ощущение. Она впервые мылась голыми руками, дома для этого существовали специальные рукавички из рогожки. Прикосновения собственных рук были чуть ли не непристойны, странно вкрадчивы, нежны и осторожны. Белинда на ощупь изучала собственное тело, словно никогда раньше с ним не встречалась.

Постепенно ее охватило странное томление. Напряглись и затвердели маленькие темные соски, в животе стало горячо, заныла грудь. Белинда медленно раскачивалась под душем, уже не столько моясь, сколько лаская себя, и странное забытье охватывало женщину…

А потом раздался далекий стук в дверь комнаты, и она мгновенно пришла в себя. В следующую секунду паническое воспоминание о том, что на ключ она не заперлась, едва Белинду не прикончило, потому, что от резкого движения она едва не поскользнулась и не грохнулась. Торопливо вылетев из ванны, она закуталась в банный халат, чертыхаясь, попыталась отбросить с глаз мокрые волосы, приоткрыла дверь ванной и громко крикнула:

— Одну минуточку! Я сейчас.

«Сейчас» растянулось на несколько минут, и к двери она шла для очистки совести — наверняка тот, кто стучал, не дождался и уже ушел…

Не ушел. Мэтью Карлайл стоял перед дверью, и обычно бесстрастное лицо его выглядело странно смущенным. Он успел переодеться — сменил костюм на легкие серые брюки и свободный пуловер чуть более темного оттенка. Под пуловером на нем была очередная ослепительно-белая рубашка. Очередная — потому, что она не могла себе представить, чтобы мистер Карлайл не сменил ее.

Мэтью переступил с ноги на ногу и промямлил:

— Наверное, я не вовремя? Пожалуй, зайду позже… Или встретимся за ланчем?

— Нет, я… Заходите. Я только переоденусь, а вы пока располагайтесь.

Он и вошел, а Белинда метнулась в ванную, подхватив сумку с вещами по дороге.

Легко сказать — переоденусь! Ванная была великолепна, но отнюдь не поражала своими размерами. Белинда отшибла себе все локти и коленки, пытаясь попасть ногой в джинсы и не свалить с туалетного столика что-нибудь бьющееся. В результате джинсы наделись, и чистая футболка нашлась в сумке, а после Белинда посмотрела в зеркало и внутренне взвыла. Мокрые волосы скрутились на голове в немыслимые жгуты, лицо полыхало жарким румянцем, а сквозь белую футболку немилосердно просвечивал лифчик. Было совершенно немыслимо появиться перед мистером Карлайлом в подобном виде, но и отсиживаться в ванной было как-то глупо.

Она приоткрыла дверь и пискнула:

— Я скоро…

Бедный мистер Карлайл даже слегка подпрыгнул от неожиданности и торопливо прокричал в ответ:

— Ничего-ничего-ничего! Это я виноват, не вовремя заявился. Может быть, мне зайти попозже? Или встретимся за ланчем?

И тут она снова вспомнила все свои страхи и комплексы, представила разряженных гостей, шикарные платья дам, неспешное общение хорошо знакомых друг с другом людей — и себя, неуклюжую, неловкую, бедно и нелепо одетую, сидящую, как мышка, позади мистера Карлайла…