Джилли Купер - Наездники

Вдохновленные вторым местом, которое выиграл Билли, они мягко прижались друг к другу. – Я так рад, что ты будешь завтра на соревнованиях, – сказал Билли. – Они все умирают от желания встретиться с тобой. Я хочу показать тебя всем.

Дженни не нравилось, когда ее показывали. Она чувствовала себя толстой и обрюзгшей; возможно, это были первые признаки беременности. В ожидании материнства и чтобы прикрыть выпуклость (у нее была задержка 10 дней), она одевала только полосатые рубашки Билли и больше ничего.

– Тебе нравятся короткие волосы? – Спросила Дженни, задержавшись взглядом на страничке мод в «Дейли Мейл».

– Да, у Мевис. Могу я побрить твои заросли сегодня вечером?

Это было очень эротично. Билли дал ей почитать порножурнал, уложил ее на полотенце на кровати и занялся работой, используя свою бритву, мыльную пену и горячую воду. Вздрагивая, когда он дотрагивался до нее лезвием, она читала рассказ о викторианской служанке и ее хозяине, который был слишком абсурден словестно и полон опечаток и анахронизмов. Отрывки она зачитывала вслух.

– Я хочу закрыть твой живот, – сказал викарий и его жаркий шесток поднялся.

Но вскоре она почувствовала, как закипает внутри; Дженни подумала, что либидо – ужасно плохой судья в литературных вопросах.

– О господи, ты выглядишь фантастически, – сказал Билли, споласкивая остатки мыла и волосков. Дженни посмотрела на себя. – Очень похожа на старую вареную курицу.

– Это просто фантастично – лечь на тебя. Ты позволяла кому-нибудь из мужчин делать такое с тобой? – Спросил Билли, лежа на ней. – Мы можем поиграться подольше?

Дженни, однако, быстро закончив, хотела прекратить эту процедуру побыстрее. Она внезапно почувствовала себя очень уставшей, но честно продолжала изгибаться, чтобы довести до кипения и его. А затем развлекала его историей о том, как однажды летней ночью Пардю трахал ее на заднем сиденье «Ягуара».

После этого Дженни сразу же заснула. Билли лежал без сна и переживал. Вчера Мандрика сделал опасную задержку. Он должен пораньше попасть в Вестернгейт и разобраться во всем. Утром Дженни проснулась, как после большой попойки, и почувствовала, что член Билли слегка подталкивает ее сзади, а его рука ласкает ее бритое тело.

– Во сколько мы должны выехать?

– Самое позднее в 10. Я еще не объявлен, и потом я обещал Кеву, что мы приедем, чтобы пропустить стаканчик перед ленчем.

Дженни не хотелось заниматься любовью, и чтобы создать себе соответствующее настроение, она стала представлять себя школьницей в гимнастическом костюме, которую «отделал» очень строгий директор школы в собачьем ошейнике. Затем вошла жена директора и они оба решают взять ее.

– Может мне рассказать какую-нибудь историю, чтобы развлечь тебя? – предложил Билли.

– Мне хорошо, – ответила Дженни, погруженная в раздумья о директоре. – Еще немножко. – В следующее мгновение волна наслаждения затопила ее. Ей страшно захотелось спать.

– Ты выглядишь просто фантастически, как насчет soixante-neuf? – спросил Билли.

Дженни сейчас не хотела, чтобы этот большой член оказался у нее во рту.

– Я не могу, Билли, только не с похмелья. Пожалуйста, оставайся внутри меня. Я хочу почувствовать, что ты закончил.

После этого они оба заснули. Когда они проснулись, было без 5 минут десять.

– Что ты делаешь? – спросил Билли, заходя в ванную пятью минутами позже.

– Мою голову.

– Но ты не можешь, мы должны выехать сию минуту.

– Или ты поедешь чуть быстрее, или поедешь без меня.

– Я не могу, – сказал он, ошелемленный. – Они ожидают тебя. Твои волосы выглядят прекрасно. Это же только соревнования. Они же хотят увидеть тебя, а не твои волосы.

– Я знаю, что они скажут. Не такая привлекательная, как на фотографии. Вживье не на что смотреть. – Огрызнулась Дженни, наклонив голову над ванной и втирая шампунь. – Я должна сохранять свой имидж. Это ты хотел заниматься этим чертовым сексом. – Они выехали только после 11.

– Превышение скорости дает основание для судебного преследования, – прошипела Дженни, садясь в машину.

– Итак, выезжаем на час позже, огрызнулся Билли.

То, что было одето на Дженни, – полосатая спортивная рубашка с очень грязным белым воротничком, потертые джинсы и старый пиджак из грубой бумажной ткани – не казалось Билли подходящей для данного случая одеждой. Он он не сможет оспорить свое опоздание, если они задержаться еще на 20 минут. С испорченным настроением они неслись в Вестернгейт. Дженни всю дорогу пыталась накраситься, грызясь с Билли каждый раз, когда он делал крутой поворот. Движение было ужасное. Они задержались на 35 минут из-за того, что несколько парней разгружали ковер в антикварный магазин на Бродвей Хай Стрит.

Билли поглядывал на часы. – Кев, наверное, уже щелкает крышкой часов. Кажется, я опоздал на объявление. – Желудок просто убивал его.

Они прибыли в 13. 30. Билли сразу побежал согласовывать свое опоздание с секретарем, оставив Дженни в машине, чтобы она припарковала ее на стоянке спонсоров. А вот и тент «Магги Мил». На флажке красовался ужасный подмигивающий кот. О господи, а вот и Кевин Кали направился к ней, одетый в костюм цвета жженного сахара. Он выглядел просто мертвенно бледным.

– Привет, Кев, – поздоровалась она небрежно. – Движение было просто ужасным.

– Где, черт побери, Билли? Он стал опаздывать чертовски часто и ему могут запретить участвовать в соревнованиях. Они уже направляются к старту. А это означает, что вероятно он будет вычеркнут из списка участников Королевских соревнований и соревнований в Аахене, и это, черт возьми, перед самым чемпионатом мира.

– Он пошел беседовать с распорядителями. Они допустят его. Толпа приехала увидеть Бала.

– Не очень полагайся на это. Все ожидали также и тебя. Мы задержали ленч и начали его только четверть часа назад. Это не очень, черт побери, здорово.

С большим трудом Дженни сдержала себя, чтобы не нахамить ему в ответ. Дела не улучшились даже когда возвратился Билли, униженно извиняясь, и сказал, что его допустили до скачек и что ему лучше сейчас идти и присоединиться к участникам на старте.

– Увидимся позже, дорогая, – обратился он к Дженни, – иди покушай немного. – Сжимая зубы, она проигнорировала его.

Кевин Кали взял ее за руку не очень нежно. – Тебе лучше сейчас же пройти к шатру и попробовать исправить положение. И улыбайся, ради Бога. Тебе за это платят.

В шатре они увидели клиентов и служащих фирмы, запихивающихся ростбифами и омарами. Большинство уже насытилось. Подчиненные Кевина были везде, все как один с соломенными волосами, легковесные, в костюмах светлых тонов. Казалось, что все жены также одеты в костюмы исключительно бежевого и пастельного оттенков. У многих были шапочки на затылке, открывающие слишком большую часть волос впереди, и туфли на высоких каблуках, которые постоянно цеплялись за плетение цыновок и утопали во влажной земле.