Луиза Харвуд - Шесть причин, чтобы остаться девственницей

— Замечательно. Но не надо пытаться срочно подыскивать мне пару только потому, что у тебя теперь есть Дженнифер.

— Я и не думал, — невинным голосом сказал Артур. — Просто предлагаю пригласить его на ужин, что в этом такого?

— Нас познакомил Оливер, — пояснила Эмили. — Оливер Миллз. Помнишь, я работала с ним на съемках «Прорыва».

— Да-да, что-то припоминаю. Романтический герой, с которым вы целовались в песчаных дюнах. — Артур подавил смешок. — Такой загорелый красавец, он еще потрясающе катался на водных лыжах.

— Он самый! — радостно подтвердила Эмили и тут же добавила небрежным тоном: — Пожалуй, идея неплохая — пригласи Сэма — вчетвером веселее.

На самом деле ей очень хотелось, чтобы Сэм пришел. Эмили боялась предстоящего знакомства с Дженнифер.

Она понятия не имела, как себя вести и что говорить, а в присутствии Сэма ей будет легче преодолеть волнение и скованность.

Распрощавшись с Артуром, Эмили повесила трубку и откинулась на подушку. Ветерок из приоткрытого окна приятно холодил разгоряченное лицо. Эмили лежала, снова и снова вспоминая разговор с братом и то, с каким благоговейным трепетом он произносил: «Дженнифер! Она такая красивая». Пугающий образ злобной колдуньи с мертвенно-бледным лицом сменился новым видением: юная дева, веселая и шаловливая, как лесная нимфа или, скорее, русалка, учитывая место и обстоятельства их встречи. Рамки картины раздвинулись: вот счастливые влюбленные, держась за руки, идут по пляжу, за ними бредет Карл, такой же обалдевший, как и его хозяин. Дженнифер и Артур уходят все дальше и дальше и растворяются на горизонте. Как хорошо, что брат нашел свою половинку. Она рада за него… Эмили распахнула глаза и села на постели. Нет, она действительно рада, она будет в полном восторге… когда привыкнет к мысли, что теперь Артур не один.

Но в данный момент Эмили ничего не могла с собой поделать — она чувствовала себя потерянной и несчастной, словно какая-то неведомая сила разлучила их с братом, расшвыряла за тысячи миль друг от друга. Неудивительно, что тоска, которая свинцовой тучей висела над ней все последние дни, вдруг навалилась всей своей невыносимой тяжестью. Возможно, кому-то кажется, что у дверей ее спальни толпятся сотни мужчин в томительном ожидании выхода Эмили — неприступная девственница появляется на пороге в длинной ночной рубашке, взмахивает широким рукавом и всех прогоняет прочь. Однако за прошедший год в ее жизни не было никого — ни навязчивых поклонников, от которых надо было бы отбиваться, ни тех, о ком можно серьезно подумать и даже прикинуть, годятся ли они на роль Долгожданного Принца. Теперь же, когда Артур по уши влюблен в свою русалку Дженнифер, а Оливер остался без Несси, ощущение собственной ненужности и одиночества только усилилось. Словно весь мир вокруг перевернулся и то, что раньше невозможно было даже представить, вдруг стало реальностью. Но Эмили оказалась не готова — она не хочет ничего менять, она ненавидит перемены.

Эмили вылезла из постели, подошла к окну и отдернула занавески. Присев на край подоконника, она взглянула вниз. С третьего этажа хорошо был виден крохотный, похожий на серовато-зеленую заплатку палисадник — клочок земли, поросший жидкой травой и сорняками. От улицы палисадник отделяла покосившаяся железная оградка, к которой привалилось несколько ржавых велосипедов. На веревке, натянутой между двух чахлых деревьев, тихо покачивалась какая-то красная тряпка.

Эмили спрыгнула с подоконника, подошла к кровати и села на скомканное одеяло, затем снова поднялась и отправилась на кухню. Зарядив тостер ломтиком белого хлеба, она налила в чайник воды, поставила его на газ, присела возле стола и стала ждать.

Чайник еще даже не начал шуметь, а тостер так и не успел выплюнуть хлеб, когда Эмили встала и ушла в спальню. Она поняла, что не хочет никакого завтрака; однако лежать в постели, смотреть в окно или бесцельно слоняться по квартире она тоже не могла. Когда человек не находит себе места и, словно безумный, мечется из угла в угол — что в таких случаях полагается делать? Бежать! Эмили представила, как она продирается сквозь заросли леса, ветки трещат у нее под ногами, она скользит на кочках и спотыкается о корни деревьев — кадр из фильма, сообразила Эмили и грустно усмехнулась: «Молчание ягнят», а я, очевидно, Кларисс Старлинг.

Когда на душе так мерзко и тошно, люди отправляются на пробежку в Ричмонд-парк.

Эмили порылась в ящике комода и достала яркие полосатые гольфы, затем, покопавшись в глубинах шкафа, выволокла тренировочные штаны и красный жилет из светоотражающей ткани.

«Что ждет меня в конце этого марафонского забега? — подумала Эмили, рассматривая свою спортивную амуницию. — Звон в ушах, бешеный стук сердца, прерывистое дыхание, похожее на предсмертный хрип висельника, окоченевшие руки, ноги, до колен забрызганные грязью, и покрытое гусиной кожей тело».

Эмили с усилием отогнала жуткое видение. Нет, пробежка по парку доставит ей массу удовольствия и отвлечет от грустных мыслей. Ведь необязательно надрываться и доводить себя до полного изнеможения; как только устанешь, можно перейти на быстрый шаг — тоже очень полезное упражнение.

Дорога до парка занимала около получаса, но, если бы не Холли, которая обожала устраивать пикники на живописных лужайках, самой Эмили, наверное, никогда бы не пришло в голову туда отправиться. Прожив в Лондоне несколько лет, Эмили полюбила Ричмонд и знала: это место станет единственным, по которому она будет скучать, если когда-нибудь отважится переехать в Корнуолл.

Эмили припарковала машину у центрального входа. Несмотря на яркое солнце, утро выдалось холодное. Народу в парке было мало — только несколько одиноких собачников, которых вывели на прогулку их верные питомцы. Эмили выбралась из машины, закрыла дверцу и положила ключ вместе в мобильником в поясную сумку. Затем, как настоящий спортсмен перед большим стартом, потуже затянула шнурки кроссовок и направилась в глубь парка. Некоторое время она шла по дорожке, наслаждаясь тишиной леса и чистым морозным воздухом. Чуть впереди Эмили заметила ствол поваленного дерева и, выбрав его ориентиром, перешла на бег. На удивление легко добравшись до цели, она изящным прыжком перемахнула через ствол и приземлилась в глубокую лужу.

«На сегодня достаточно, — убедительным тоном сказал внутренний голос. — Остановись, пока не поздно».

«Нет, — ответила Эмили. — Не могу же я так сразу все бросить, когда пробежала всего каких-нибудь двадцать футов».

Голос послушно умолк, и Эмили потрусила дальше, хлюпая промокшими кроссовками. Она выбежала из леса и свернула на дорожку, идущую вдоль ограды. Постепенно ей удалось выровнять дыхание и найти подходящий ритм. Оказалось, что на бегу неплохо думается и в голову приходят интересные мысли. Например, о предназначении ограды — ограждать то, что находится внутри, от враждебного пространства, раскинувшегося снаружи. Своими объятиями ограда защищает парк от беспощадного монстра из стекла и бетона, который дышит смрадом выхлопных газов, и не позволяет ему ворваться в тишину леса.