Джоанна Брендон - Видеть тебя означает любить

В конце концов, снова очутившись в постели, Кристофер улегся на спину, заложив руки за голову и уставясь взглядом в окно. По небу бесконечной чередой плыли облака, время от времени закрывая луну, и тогда комната погружалась во мрак, но глаза Кристофера ничего не замечали перед собой.

Услышав тихий звук открывшейся двери и последовавших за ним легких шагов, он приподнял уголки губ в слабой улыбке и, предвидя дальнейшие события, задышал размеренно, как спящий.

Как и предполагалось, Пеппер тихо приблизилась к его кровати, постояла немного, глядя на него, затем на цыпочках прошла на свое место.

Кристофер со всеми предосторожностями повернулся на бок и, приподнявшись на локте, взглянул на «главную» свидетельницу Шона. А вот этого ему не следовало делать, мгновенно понял он. Именно в этот момент луна выскользнула из облаков и осветила женщину серебристым светом.

— Вот что бывает, когда одеваешься наощупь, — пробормотала Пеппер. В темноте она надела ночную рубашку наоборот, осознав ошибку, стянула ее с себя и, пытаясь надеть правильно, уронила на пол.

Ее движения чуть не погубили Кристофера, снова разбудив в нем дикую чувственность. Когда она разогнулась, подняв рубашку, он получил превосходную возможность разглядеть ее спереди. Ее грудь была высокой и упругой, талия узкой, а живот гладким и чуть впалым. К своей досаде Кристофер почувствовал, что возбуждается от вида этого прекрасного юного тела, купающегося в серебряном лунном свете.

Как уколы стрел, его по очереди пронзили злость, отвращение, ирония… Наконец, едко выругавшись под нос, он заставил себя оторвать взгляд от Пеппер и снова уставился в окно.

Кретин! Недоумок! Кристофер мысленно издевался над собой. Зубы так крепко сжались, что стало больно челюстям. Давно следовало понять, что ты от нее без ума!

Вот потеха!

Голову пронзила острая боль и начала пульсировать где-то позади левого глаза. Чтобы унять боль, Кристофер прикрыл веки, но мозг продолжал работать, просчитывая варианты дальнейшего развития событий.

Он никак не мог избавиться от подозрения, что эта женщина хочет одного — чтобы ее в целости и сохранности вывезли из Ванкувера. А в Лос-Анджелесе совсем делать нечего.

Ярость обручем сдавила грудь. Резко развернувшись в постели, Кристофер презрительно посмотрел на соседку.

Может быть, тебе и удалось надуть Шона, красотка, но со мной этот номер не пройдет! На его лице проступило решительное выражение. Если, как он подозревал, она звонила друзьям и описала их маршрут, который он имел глупость выболтать ей, и если сейчас кто-нибудь где-нибудь устраивает засаду, чтобы «вырвать ее из его лап», то этого «друга» или «друзей» ждет весьма пренеприятный сюрприз.

Он или они будут думать, что Кристофер по-прежнему поедет по Интерстейт-5[8]. Что ж, пусть так думают, а он поедет в Лос-Анджелес по Коуст[9]-хайвей[10]. Это займет чуть больше времени, но если с утра выехать пораньше…

Еще раз взглянув на Пеппер, Кристофер вдруг возмутился: почему это она дрыхнет, когда ему не спится? Он отбросил одеяло, вскочил с постели и стремительными шагами подошел к кровати Пеппер. Но вместо того, чтобы разбудить ее, как намеревался, он застыл на месте, пораженный увиденным зрелищем.

Укрывавшее Пеппер одеяло съехало на бок, обнажив согнутую в колене загорелую ногу. А ее ночная рубашка была украшена на груди вызывающей надписью, сделанной большими белыми буквами: «Это мое тело, но я им делюсь!»

— Да уж, готов поспорить, так оно и есть! — пробормотал Кристофер, совершенно окостенев от ярости, вызванной как этой идиотской рубашкой, так и ее хозяйкой. Потом развернулся и побрел к своей кровати.

6

Звонок из бюро обслуживания мотеля разбудил Кристофера ровно в пять часов утра. Застонав, он слепо нашарил телефон и пробормотал в трубку:

— Я проснулся, благодарю вас. — Опустил трубку на место, затем откинул одеяло, но остался лежать.

Этой ночью ему плохо спалось, и теперь было почти жаль, что они с Пеппер обязательно должны выехать именно сегодня утром. Он неподвижно лежал, глядя в потолок, пока все происшедшее минувшей ночью не проявилось в памяти.

Черт возьми, как стыдно, подумал он, стрельнув в сторону Пеппер взглядом потемневших глаз, в которых смешались гнев и сожаление. Господи, как бы ему хотелось, чтобы она отныне и навсегда осталась той прекрасной женщиной, с которой он вчера разделил ужин и совершил романтическую прогулку под луной.

Но одно дело желания, а совсем другое мрачная действительность. Сейчас в своих отношениях они вернулись к тому, с чего начали, с одним небольшим исключением — свидетельница, которую он вез в Лос-Анджелес, вовсе не хотела туда ехать.

Ничего, хочешь ты этого или нет, но я тебя туда доставлю, поклялся Кристофер, перекидывая ноги через край кровати и оставаясь сидеть, глядя на соседнюю кровать. Бело-зеленое одеяло, накрывавшее Пеппер, сбилось вверх, открыв маленькие ступни. Секунду он смотрел на них, а затем его глаза быстро скользнули вверх на ее лицо.

Что бы он ни думал об этой женщине, его мужская основа признавала ее исключительную красоту, и бороться с этим чувством было выше его сил. И, подчиняясь зову природы, Кристофер позволил себе любоваться спящей.

Как же такая красавица может иметь столь вероломную натуру? И надо же, именно этой женщине удалось пробиться через его внутреннюю оборону!

Невозможно всегда выходить сухим из воды, напомнил себе Кристофер. Он встал и невольно скривился — все болело, даже его привычная к длительным нагрузкам мускулатура не выдержала напряжения последних нескольких дней.

Передам Шону свою подопечную и потом целую неделю проваляюсь в постели. Дав себе это торжественное обещание, Кристофер прихватил сумку и отправился в ванную комнату. Почистил зубы, быстро провел расческой по волосам, придирчиво посмотрелся в зеркало, решая, бриться или нет. Решив, что бриться не надо, оделся в джинсы и ярко-красный свитер с высоким воротом.

Ждать больше нечего, пора будить ее.

Пеппер услышала, как Кристофер выходил из ванной, но даже не попыталась открыть глаза, а обняла покрепче подушку, вздохнула и снова начала погружаться в благословенные объятия сна.

Тяжелая рука немилосердно потрясла ее за плечо. Пеппер протестующе заворчала и попыталась стряхнуть с себя причину беспокойства. Хватка на плече чуть ослабела, но не исчезла.

— Давайте, поднимайтесь. Мы уже опаздываем.

Опаздываем? Куда опаздываем? На завтрак? Ну, конечно же, на завтрак.