Дженел Тейлор - Настанет день

И уж, конечно, он никогда не был в неё влюблен, тут Нанетта ошибалась. Кэмми никогда для него ничего не значила. Как женщина, конечно. И относился он к ней по-братски, и только.

— Я не могу нарушить слово, — повторила Нанетта. — Даже, признав, что знаю, где он скрывается, я рискую навлечь на себя неприятности. Эти чертовы журналюги и папарацци после исчезновения Тая несколько месяцев буквально изводили меня. Прибывали несметными полчищами. В конце концов я не выдержала и вышла к ним с помповым ружьем и в окружении моих верных волкодавов.

— Вы шутите. — Кэмми с трудом удержалась от смеха, представив худенькую Нанетту Стовалл, обороняющуюся от толпы назойливых репортеров.

Нанетта презрительно хмыкнула.

— Они улепетывали как крысы. А потом ко мне самолично местный шериф наведался — эти проходимцы, похоже, ему нажаловались. Что ж, я кривить душой не стала, и прямо ему заявила: если они будут преследовать меня и дальше, то пусть пеняют на себя.

— А он что сказал?

Глаза Нанетты озорно блеснули.

— Он предложил, чтобы в следующий раз, когда она заявится, я ему позвонила. Я, мол, женщина разумная и не должна нарушать закон. Так вот, я вступать с ним в пререкания не стала, но уже на следующий день, увидев, как эти уроды снова околачиваются поблизости, я решила — была не была, и позвонила ему. — Она улыбнулась. — Так вот, Кэмми, ты не поверишь, но он тут же примчался и разогнал их. И с тех пор мне редко кто докучает. — Чуть помолчав, она спросила: — А почему ты наконец решила разыскать Тая?

— Без особой причины, — пожала плечами Кэмми. — Просто захотелось его увидеть. По крайней мере, я счастлива, что он жив и здоров.

— Не говори его отцу, что мы с Таем общаемся. Хорошо?

— Я с этим человеком не разговариваю.

— Ну и молодчина, — рассмеялась Нанетта. — Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Не хочешь отведать лимонада? Я сама его готовила.

— С удовольствием.

— Посиди немножко, я сейчас.

Нанетта скрылась в кухне. Кэмми глубоко вздохнула, и только тогда осознала, что сидела, затаив дыхание. Слова Нанетты дали ей немало пищи для размышлений и, хотя Кэмми всерьез и не рассчитывала выведать у матери Тая его адрес, в душе её поселилась надежда.

«Какая же ты все-таки дрянь, — тут же упрекнула она себя. — Ты ведь любишь Нанетту и Тайлера. Разве можно обманывать доверие такой женщины»?

Поразительно, но ответила себе Кэмми не сразу. Порывшись в своих чувствах, она пришла к выводу, в который так страшилась поверить. Истина заключалась в том, что разыскать Тая она хотела вовсе не из-за сценария, который словно специально был написан для него. И не из-за того, что, выполнив это задание, получила бы роль главной героини в фильме Коннелли.

Кэмми хотела увидеть Тая, чтобы разобраться в собственных чувствах. Вот — главная и единственная причина, толкнувшая её на его поиски.

«Господи, Кэмми, да ты совсем помешалась!»

— Ну вот я! — жизнерадостно провозгласила Нанетта, ставя на кофейный столик в виде фургона на колесах поднос с двумя стаканами лимонада.

Чувствуя себя предательницей, Кэмми с наслаждением потягивала вкуснейший напиток и ломала голову, как бы выудить из Нанетты адрес Тая. В том, что Самуэлю Стоваллу она эту тайну никогда не откроет, Кэмми была свято уверена. Предательства с её стороны Нанетта могла не опасаться.

— Да, глядя на ваше жилище, с трудом верится, что когда-то вы были знаменитой сценаристкой, — заметила Кэмми. — А когда, кстати, вы оставили это занятие?

— О, сто лет назад, — рассмеялась Нанетта. — Причем решилась я далеко не сразу. Долгое время я надеялась, что Тайлер пойдет по моим стопам — стиль у него всегда был прекрасный, да и фантазии было хоть отбавляй. Однако он все-таки предпочел стать актером, как и его отец. — Нанетта улыбнулась. — На мой взгляд, он и в этом отношении был куда талантливее Сэма. Хотя, возможно, я и рассуждаю предвзято.

Кэмми промолчала, и Нанетта продолжила:

— Нынешнюю свою жизнь я ни на что не променяю. Я просто влюблена в свое ранчо. Порой мне даже трудно понять, почему я раньше не додумалась бросить всю эту суету и переехать сюда. — Внезапно лицо её омрачилось. — Кстати, я слышала, что ты работаешь на телевидении. Это верно?

— Да, одно время я снималась в сериале «Улица цветущих вишен», — призналась Кэмми. — Три года отдала съемкам. Вы его не смотрите?

Нанетта помотала головой.

— По большому счету, это, конечно, очередная мыльная опера, хотя мне моя героиня была очень близка.

— Ты говоришь так, как будто все это уже в прошлом, — заметила Нанетта.

— Так и есть. Мой бывший благоверный посчитал нужным отказаться от моего дальнейшего участия в съемках. Хотя, возможно, дни моего персонажа были и правда сочтены. — И Кэмми, видя в глазах Нанетты интерес и сочувствие, изложила всю горестную историю прощания со столь полюбившейся ей героиней. — Что ж, возможно, все это и к лучшему, — закончила она.

— И чем ты собираешься заниматься теперь? — полюбопытствовала Нанетта.

Кэмми ответила не сразу.

— Пожалуй, прежде чем это решить, я должна сначала разобраться в себе, — сказала она.

Нанетта задумчиво посмотрела в окно. Солнечный апрельский день был в самом разгаре.

— Так же в свое время рассуждал и Тайлер, — промолвила она наконец. — Он оказался на перепутье и стоял перед серьезным выбором.

— На каком перепутье? — робко осведомилась Кэмми.

— На него вдруг в один миг обрушился целый ворох несчастий. Женщина, которой он беспредельно доверял, нанесла ему удар в спину. Подала на него в суд с требованием признать Тайлера отцом её ребенка. Все знали, что Тайлер тут совершенно ни причем. Он и попытался это доказать, и вдруг эта женщина совершила самоубийство.

— Самоубийство! — в ужасе вскричала Кэмми.

— И это ещё не все, — вздохнула Нанетта. — Тайлер не хотел со мной говорить об этом, но я узнала сама. Все подробности мне, правда, выяснить не удалось, но я знаю, что в этой истории замешан Самуэль. И вот… — она беспомощно развела руками. — Ты сама знаешь, чем все это кончилось.

Кэмми впервые поняла, что Тайлеру в ту ночь было, отчего прийти в отчаяние. Не мудрено.

— А он… любил ее? — спросила она дрогнувшим голосом. — Эту женщину. — Кэмми прекрасно понимала, что ступает на скользкий путь, но ничего с собой поделать не могла.

Взгляд Нанетты смягчился.

— Разве ты меня не слушала? — спросила она. — Я же сказала — он любил тебя.

— Да, но ведь на самом деле это вовсе не так, — уныло промолвила Кэмми.

— Дурашка ты, — улыбнулась Нанетта. — Это чистая правда.

— Разве он когда-нибудь вам это говорил? — спросила Кэмми. — Так и сказал: «Я люблю Кэмми»?