Максин Барри - Долгожданная развязка

Вероника улыбнулась, перевернулась на спину и задумчиво уставилась в потолок.

— Я тебе рассказывала, что когда-то написала книгу? — тихо спросила она и почувствовала, как он напрягся.

Вэл понял, что настало время исповеди, и хотя он знал, что в любом случае будет продолжать ее любить, ничто человеческое не было ему чуждо.

— Не-а, — мягко ответил он. — Что-то не припоминаю. Какую книгу?

— То была книга про деньги, — сказала она. — Как их заработать, как их вкладывать и, самое главное, как заставить их расти. В ней предсказывался приход компьютеров, которые изменят мир, и что, имея деньги, можно на них прекрасно заработать. Это была… блестящая книга.

Она ожидала, что он рассмеется, ухмыльнется, начнет ее поддразнивать, но Вэл продолжал внимательно смотреть на нее.

— Понятно.

И все. Больше ни слова.

Вероника повернулась к нему, удивленная такой реакцией. Потом поняла, что он спокоен, потому что доверяет ей, и почувствовала, как на глаза набежали слезы.

— Я написала ее, когда работала в компании «Платтс».

— Слышал о такой, — заметил Вэл. — Продолжай.

— Я была там младшим сотрудником. Книжку написала в качестве упражнения. Никому не рассказала. Я боялась, что надо мной начнут смеяться. Но один человек из компании… прочитал ее. Он сразу понял, насколько она хороша. — Вероника глухо рассмеялась. — И украл ее. Поставил на ней свое имя и сказал сэру Мортимеру, что написал ее сам. Существовал еще один экземпляр, он хранился в сейфе компании, и когда я узнала, что сделал этот человек, я попыталась его оттуда достать.

Вэл почувствовал, как все в нем сжалось, и попытался расслабиться.

— И тебя накрыли, я полагаю? — мягко спросил он. Вероника вздрогнула.

— Откуда ты знаешь?

— Помнится, ты как-то говорила, что сидела в тюрьме. Не думаю, чтобы ты занималась вооруженным грабежом, детка.

Вероника улыбнулась и сама себе не поверила. Она всегда думала, что говорить о прошлом будет куда тяжелее. Надо быть Вэлом, чтобы суметь заглушить даже такую боль.

— Я решила, ты мне не поверил, — наконец призналась она. — Насчет тюрьмы.

— Да нет, поверил, — сказал он. — Я же тебе говорил, я тоже попадал в передрягу. Мой приятель как-то подвез меня из школы на машине, которая оказалась краденой.

— Ох, бедный ребенок, — запричитала Вероника. — Ну не подходящая ли мы парочка?

— Это точно, — ухмыльнулся Вэл, потом посерьезнел. — Этот… человек… — Он явно колебался. — Он отец Трэвиса? — Вероника кивнула. — Хорошо, что я ничего этого не знал, когда мы познакомились, — протянул он, но вдруг заметил, как она побледнела и испуганно взглянула на него. — Да нет, — добавил он, поспешно обнимая ее. — Я совсем не то имел в виду. Просто когда мы встретились, я сразу понял, что какой-то козел с тобой скверно обошелся, и мне хотелось дать этим твоим воспоминаниям хорошего пинка, чтобы они не мучили тебя. Но тогда я считал, что это обычная история. Знай я, что ты такая недотрога из-за этой книги и тюрьмы, я бы так не петушился, когда пытался тебя обаять.

Вероника с облегчением вздохнула.

— Вот как, — сказала она и засмеялась. — Но даже если бы ты знал, раздумывать бы не стал, — предсказала она. — Все равно протопал бы в мою жизнь своими драными ботинками и подмял бы под себя.

— Верно, согласился Вэл. — Теперь насчет книги. Она действительно была дельной?

— Бестселлер, — с некоторой горечью ответила Вероника. У нее не хватило смелости купить экземпляр, но, живя в Англии, она не могла не знать, что книга произвела фурор. — Теперь давай поговорим о моей не столь уж новой карьере, — предложила она, проводя пальцем по его груди.

— Видать, придется, — согласился Вэл, понимая, что сейчас его во что-то втравят.

— Вэл, — ласково сказала она, зажимая его сосок между большим и указательным пальцами, и услышала, как он застонал от удовольствия. — Как насчет того, чтобы отдать мне все твои деньги и позволить поиграть с ними?

Внезапно послышался звук открываемой двери, и мысли Вероники вернулись в настоящее время. Она быстро натянула белый кашемировый свитер и черные брюки и открыла дверь ванной комнаты.

— Это ты, Вэл?

— Нет, это я, — послышался молодой голос. — Как сегодня все прошло?

Она закрыла за собой дверь, взглянула на сына и улыбнулась. Поверить невозможно, ее сыну уже исполнилось семнадцать. Он был рослым юношей, выше метра восьмидесяти, с темными волосами, с широко расставленными голубыми глазами и красивым лицом с квадратным подбородком. Девушки находили его неотразимым.

— Все прошло нормально. Теперь компания «Валентайн Инк.» владеет целым рядом модных бутиков.

Вэл, как и следовало ожидать, отдал жене все, что та хотела, только бы она продолжала играть с его сосками, и за несколько лет Вероника превратила компанию одного модельера в многонациональную корпорацию. Трэвис ухмыльнулся, блеснув крупными белыми зубами.

— Замечательно! — На нем была просторная футболка и джинсы в масляных пятнах. Свою манеру небрежно одеваться он позаимствовал у Вэла. — А где папа? — спросил он.

— Скорее всего все еще со своими французскими друзьями.

— Значит, он твердо решил провести показ в Париже?

— Абсолютно. Ты же знаешь, раз решил, он своего добьется.

Трэвис кивнул, плюхнулся на диван, подпрыгнул несколько раз, успокоился и уткнулся носом в газету.

— Как дела в школе? — спросила она, направляясь в кухню, чтобы налить себе и сыну по чашке кофе.

— Блеск. Меня сделали редактором школьной газетенки. Голосовали — шестнадцать за, двое против. Наверняка Смит и Канн против голосовали. Им не в жисть не отличить хорошую газету от «Инквайера».

— Это клевета, — заметила она, протягивая ему чашку. — В газетном деле ты должен следить за своими высказываниями, иначе нарвешься на неприятности. — Когда ему было десять, Трэвис вполне серьезно объявил им, что собирается стать «газетчиком», и с той поры неуклонно стремился к этой цели. Теперь уже ни Вероника, ни Вэл не сомневались, что его мечта исполнится и он когда-нибудь станет владельцем собственной газеты.

— Печатай, и пошло оно все к чертям, — протянул Трэвис в ответ на замечание матери, блестя глазами. — Я согласился поработать в «Нью-Йорк сентинл». Ничего особенного, просто мальчик на побегушках, но мне это интересно. Ты не против?

— Если только не пострадает твоя учеба.

— Ну уж нет. Мне нужны хорошие оценки, чтобы поступить в лучший колледж для журналистов.

Мать кивнула. Его упорство вызывало восхищение. Когда он заявил отцу — Вероника и Трэвис считали Вэла именно отцом, — что он не собирается заниматься «тряпичным» бизнесом, они даже не пытались уговорить его передумать.