Мэри Бакстер - С тобой наедине

И хотя их перемирие постоянно давало трещины, боевые действия не возобновлялись и работали они четко и слаженно. Правда, достаточно было одного неосторожного слова или случайного прикосновения, чтобы это обманчивое спокойствие разбивалось на мелкие кусочки.

Когда они не работали, их общение сводилось к минимуму. После обеда, который готовил Калеб (Блэр мыла посуду), они расходились по своим комнатам. Но, оставшись одна, Блэр не находила покоя. Мысли о Калебе наполняли ее душу и сердце.

Она хотела – нет, желала, – чтобы он поцеловал ее в тот день, после встречи с медведем. И Блэр почти ненавидела себя за это малодушие, но ничего не могла с собой поделать. В тот момент, когда он привлек ее к себе и она ощутила его твердые мускулы, ее тело предало свою хозяйку… Слава Богу, у него хватило сил отстраниться, хотя она последовала за ним в дом со смешанным чувством облегчения, сожаления и неудовлетворенности.

И стоило ей вспомнить его страстный взгляд, как ее охватывала сладкая истома.

Они принадлежат к разным мирам, убеждала она себя, у них разные цели в жизни и нет ничего общего, кроме физического влечения. Его недостаточно для серьезных взаимоотношений.

У них нет будущего. Даже если она позволит себе роман – само собой, она не собирается этого делать, – это ни к чему не приведет. Они все равно в конечном итоге окажутся в тупике.

Нет. Так лучше. Как только они вернутся в цивилизованный мир, влечение исчезнет само собой. Она будет поддерживать с ним связь и передавать информацию, но это уже не то что находиться в одном доме двадцать четыре часа в сутки.

Кроме того, у нее есть родные и любимая работа фотографа. Калеб Хант больше не нарушит ее спокойствия.

Завтра скоро наступит, и она вернется домой. Но почему ей от этого не радостно? Где же долгожданное спокойствие? Ведь она стремилась к этому целых две недели.

И теперь, наблюдая в окно за Калебом, который, обнаженный по пояс, колол дрова, она чувствовала, как замирает ее сердце. Она просто глаз не могла от него оторвать. В это ясное, солнечное утро он был похож на языческого бога-великана. Его мышцы напрягались в такт размашистым движениям топора, прядь волос упала на лоб.

Как долго она так стояла, Блэр не помнила. Когда же наконец она отвернулась от окна, щеки ее были мокры от слез.

– Нет, ты неисправима, Блэр Браунинг, – прошептала она.

Калеб вымещал свое раздражение на ни в чем не повинном бревне. Он уже вылил на себя несколько ведер ледяной воды – оставалось испробовать последнее средство: колоть дрова.

Непонятно, на кого он злился больше: на себя или на Блэр. Ему еще ни разу не приходилось уходить от женщины, не удовлетворив свою похоть. Это одновременно бесило его и удручало. Давно его гордость не испытывала такого удара.

По лбу его струился пот. Калеб выпустил топор из рук, и тот упал в траву. Запустив руку в карман, он вытащил платок и вытер лицо. Обычно он не потеет так обильно, но сегодня утром в воздухе ни ветерка. Кроме того, последние две недели он в постоянном напряжении.

И кто тому виной, спрашивается? Блэр Браунинг, конечно. Она стала для него навязчивой идеей. Ему до умопомрачения хотелось дотронуться до ее аппетитных округлостей в узких дизайнерских шортиках и ласкать ее груди, которые так соблазнительно выглядывали из выреза кофточки.

– Черт побери! – пробормотал он себе под нос. Ее нежное лицо с янтарными глазами, темно-каштановые волосы и обтягивающая футболка снова предстали перед его мысленным взором. «Прекрати, Хант!» – приказал он себе. С того самого мгновения, как он увидел эту женщину, он словно спятил. Ругнувшись, Калеб сунул платок обратно в карман, подхватил топор и снова принялся за бревно. Он ведь с самого начала понимал, что находиться в одном доме с женщиной не так просто.

«Но ты и не подозревал, что задача окажется для тебя почти непосильной, так?» Остается винить только себя. Он сам хотел сюда приехать. И теперь поймал в ловушку самого себя. Он ей не ровня.

«Боже, Хант! О чем ты?» Если у них и будет роман, они скорее всего примут друг друга без всяких оговорок.

«Это твои личные проблемы, старина». И его идиотские измышления лишний раз это доказывают. Как бы то ни было, он совершенно не знает Блэр Браунинг.

– Ложь! – пробормотал Калеб сквозь зубы, подставив лицо солнечным лучам. Он знает, что она не только самая прелестная, но и самая умная, целеустремленная и решительная женщина, которая старается как можно лучше выполнить возложенную на нее задачу и доказать ему, что она профессионал в своем деле. У нее потрясающая память и быстрая реакция. Она многому научилась за эти две недели, и ему даже не к чему придраться.

И все же он остался при своем мнении: женщина, в особенности эта женщина, не должна иметь дело с Полом Таннером. И он пытался отговорить Уоррела.

Да, когда с Таннером будет покончено и Блэр Браунинг вернется к своей основной работе, Калеб вздохнет с облегчением. Их пути разойдутся, и слава Богу. И они никогда больше не встретятся.

– Дьявол! – буркнул Калеб и устало вздохнул. Затем принялся укладывать дрова в поленницу у сарайчика.

«Еще один день, Блэр, – мысленно пообещал он. – Я отвезу тебя домой, и в следующий раз, когда мы встретимся, я уже ничего не почувствую. Ничего. Я в этом уверен».

И, преисполнившись уверенности в себе и своей работе, он направился к дому. Осталось выполнить последнюю задачу. И Хант оттягивал этот момент до последнего.

Он тяжело поднялся по ступеням.

Блэр листала журнал, когда Калеб спустился по лестнице, посвежевший после душа. Сначала она не заметила, что у него в руке, – засмотрелась на его подтянутую фигуру, вдыхала свежий аромат его одеколона…

Внезапно кровь прилила к ее щекам и сразу отхлынула, и лицо покрылось мертвенной бледностью.

– Что… это? – выдохнула она.

– Это? Защита.

Блэр вытаращила глаза.

– Пистолет, – пролепетала она.

– Правильно, – спокойно подтвердил Калеб и протянул ей оружие.

Блэр съежилась, как будто это была ядовитая змея, готовая броситься на нее в любую секунду. Сердце ее заколотилось, как у пойманной пташки.

– Нет. – Она затрясла головой. – Уберите это… пожалуйста. Уберите его! Я не хочу к нему прикасаться.

– У тебя нет выбора, Блэр, – спокойно, но твердо напомнил Калеб.

Блэр снова покачала головой, и ее волосы рассыпались по плечам, переливаясь на солнце.

– Я… никогда им не пользовалась. – Она облизнула пересохшие губы.

Кончик ее языка и влажный рот произвели на Калеба эффект, подобный удару ниже пояса. Он на мгновение зажмурился, как от боли. Ему захотелось заключить ее в объятия, заверить, что все будет хорошо, что никто больше не причинит ей зла.