Шарон Сэйл - Ставка на любовь

В коридоре ее встретил спокойный свет зажженной еще перед уходом лампы. Облегченно вздохнув, Лаки заперла дверь на замок и накинула цепочку. Все! В эта четырех стенах она чувствовала себя в полной безопасности…

Спустя несколько минут она уже сбросила с себя одежду и улеглась в горячую ванну с пенным шампунем, постанывая от удовольствия и растирая уставшее тело мягкой губкой. В желудке у нее урчало от голода но глаза слипались, и после теплой ванны ей хотелось только одного — спать…

Ник стоял у окна своего кабинета и смотрел вниз на ярко освещенную рекламными огнями широкую улицу, вдоль которой располагались знаменитые казино — «Золотая шпора», «Самородок», «Госпожа Удача» Яркие вывески красиво выделялись на фоне бархатного ночного неба над Лас-Вегасом, заманивая посетителей, наивно надеявшихся разбогатеть за карточным столом или рулеткой. Тут были огни всех цветов радуги. Рассеянно глядя на улицу. Ник думал о том, почему судьба распорядилась так, что он оказался здесь, в выдуманном мире никогда не сбывающихся грез и мечтаний.

Здесь в каждом казино сотни тысяч людей толпились у карточных столов, рулеток и игральных автоматов, жадно ловя миг удачи, когда к их ногам повалится несметное богатство, какого нельзя заработать честным путем.

Вчерашних старателей, безуспешно пытавшихся найти драгоценный металл в местных горах и основавших этот город, сменили заядлые игроки, рассчитывавшие, подобно своим предшественникам, внезапно разбогатеть за один вечер. Когда их преследовали неудачи, они не уходили из казино, а всего лишь… переходили за другой стол или к другому игральному автомату, уверенные в том, что удача в конце концов улыбнется им.

Тяжело вздохнув, Ник уперся лбом в стекло. Ему было крайне неприятно осознавать, что в его душе поселилось сомнение в правильности своего образа жизни. До того дня, когда ему сказали, что кто-то хочет его смерти, он искренне любил этот мир лихорадочного азарта и погони за удачей. Теперь он всерьез задумался о том, чего на самом деле стоил этот мир и все, что было с ним связано. Стоило ли наживать богатство, если из-за него могли убить отца или его самого?

Он сообщил детективу Уилу Арнольду имя Дитера Маркса как наиболее вероятного заказчика убийства, но с условием, что впоследствии детектив непременно поделится с ним добытой информацией. Хотя Пол Шено продолжал настаивать на том, что Дитер Маркс давно переселился в мир иной, Ник не мог себе позволить роскошь не удостовериться в смерти этого человека. Теперь ему оставалось ждать ответа на свой вопрос.

— Черт побери, папа! Кто такой этот Дитер Маркс? Что могло между вами случиться, чтобы он мог до сих пор пылать такой жгучей ненавистью?

— Разговариваешь сам с собой, Ники? — шутливо спросил Мэнни, входя в кабинет с уверенностью давнего друга.

— Как прошел сегодняшний день?

Вскинув руки — типично латиноамериканский жест изумления, Мэнни воскликнул:

— Это просто фантастика! Наш новый дилер… это просто сокровище! Скажу тебе по правде…

Ник старался слушать своего помощника, но на самом деле почти не слышал его. Он думал о том, включил ли Кьюби систему охранной сигнализации, прежде чем лечь спать, съел ли отец ужин… и вообще не скрывает ли он еще какой-нибудь тайны из своего прошлого…

— …и ушла с таким количеством чаевых, что они чуть из ушей не торчали!

— Из ушей? Чьих ушей? — внезапно включился в разговор Ник.

— Прелестной женщины, — улыбнулся Мэнни. — Да ты не слушал меня?

Ник стал вяло оправдываться, и Мэнни с превеликим удовольствием повторил хвалебную оду новой сотруднице казино.

— Жаль, ты еще не видел ее. Она ведет себя одинаково любезно и с профессионалами и с новичками, с невероятным терпением разъясняя им правила игры и принимая ставки. За ее столом весь вечер толпился народ. Всем хотелось, сыграть с Госпожой Удачей.

Ник замотал головой.

— Я знаю, ты никогда не говоришь ерунды, но сейчас я тебя не понимаю. Почему все посетители хотели играть за ее столом? Она же не единственная женщина-дилер в нашем казино, насколько я понимаю. Собственно, у нас почти половина дилеров женщины, так?

— Так-то оно так, Ники, но только у нее одной такое необычное имя. Ее зовут Лаки.

Ник удивленно поднял брови:

— Не может быть!

— Очень даже может. Я сам видел ее документы. На регистрационной карточке стоит имя Лаки Хьюстон.

— Черт меня побери! — негромко произнес Ник. — Вот это да! Значит, в нашем казино работает сама Госпожа Удача?

— Похоже, так, — улыбнулся Мэнни.

— Это хорошо, — посерьезнел Ник. — Удача мне сейчас нужна как никогда прежде.

— Все еще никаких известий о человеке, нанявшем Чарли Сэмза?

Ник отрицательно покачал головой:

— Пока никаких. Но самое ужасное… Отец ушел в себя после того, как сообщил мне имя одного человека, который мог бы… Не понимаю, почему он замкнулся.

— Какое имя он тебе назвал, Ники? Ты можешь мне сказать?

— Конечно! Давно пора было сказать тебе имя старого друга отца. Дитер Маркс. Ты когда-нибудь слышал о нем?

Мэнни нахмурился.

— Нет, мне очень жаль, но это имя мне незнакомо. Однако ты должен иметь в виду, что, когда твой отец открыл это казино, мне было всего десять — двенадцать лет, а тебя и вовсе еще не было на свете. Когда я пришел работать в казино твоего отца, ты только начал ходить в школу. Увы, я ничего не знаю о том, что было с твоим отцом до того, как он занялся игорным бизнесом.

— Ладно. Я и не ожидал узнать от тебя о каких-нибудь поразительных подробностях из жизни моего отца. Ступай домой, Мэнни, отдохни. Если хочешь, можешь взять завтра выходной. Кажется, у тебя не было ни одного выходного за последние несколько недель.

Мэнни протестующе замотал головой:

— Нет, мне не надо никаких выходных, пока все это не кончится, пока я не увижу снова улыбку в твоих глазах!

С этими словами он нетерпеливо вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь, чтобы Нику не мешал шум людской толпы в игровом зале.

Глава 5

Если не считать навязчивого Стива Лукаса, первые четыре дня работы в казино прошли для Лаки гладко. Теперь она уже не обращала внимания на то, что поначалу удивило ее в этом казино. Она больше не замечала людей, словно приклеенных к сиденьям перед игровыми автоматами. Зажав между коленями пластиковые ведерки с двадцатипятидолларовыми фишками, они неотрывно глазели на своих механических партнеров. На некоторых лицах красовались грязные полосы, оставленные руками, которые слишком часто касались грязных монет. Когда кто-нибудь из игроков испускал пронзительный вопль, Лаки уже не оглядывалась, чтобы понять причину — выигрыш или проигрыш. Она была слишком занята своим делом за карточным столом.