Диана Килина - Под снегом (СИ)

– Какие грязные мыслишки гуляют в твоей голове, Алиса? – он игриво улыбнулся и сверкнул глазами.

Я залилась краской и попыталась спрятать глаза, но у меня как–то не получилось.

– Не важно, – ответила я, и подскочила с места, решив скрыться с места преступления.

Я прошла в коридор и схватила свои пакеты. Когда я развернулась, чтобы вернуться в гостиную, я чуть не взвизгнула, увидев Сашу в арке, разделяющей прихожую и комнату.

– Мне просто интересно. Представила меня в строительном комбинезоне? – он улыбнулся еще шире, а я, кажется, стала красной, как запрещающий сигнал светофора.

Он что, мать его, мои мысли прочитал?

Я поморгала немного и тряхнула пакетами:

– Подвинься, у меня тут работа, – я придала голосу невозмутимости, чем окончательно раззадорила босса.

Он отступил, но последовал за мной, пока я добиралась до дивана. Помещение вроде бы было небольшим, но мне показалось, что я шла вечность, ощущая густой, как пудинг, воздух, собравшийся вокруг.

– Ну, скажи, – протянул он за моей спиной, и я чуть не подпрыгнула.

– Саша, отвали. Мои грязные мысли тебя не касаются.

– Ага, значит, угадал, – он щелкнул пальцами, и я окончательно потеряла голову.

Для последних дней слишком много информации. Я не успела переварить пятничное открытие, что он не берет кредиты и предпочитает откладывать деньги, живя по средствам. Потом откровение, что он любит киношку про кровососов. А теперь еще и работа на стройке.

Этот человек меня убьет, точно.

– У тебя пельмени выкипят, – буркнула я.

– Спасибо, что напомнила, – ехидно бросил он.

Саша вернулся к приготовлению незамысловатого блюда, а я плюхнулась на диван, сняла пленку с бумаги и достала липкую ленту с зубчиками для отрывания. Я развернула бумагу на журнальном столике, и вытащила коробку с Бентли из пакета. Водрузив ее на бумагу, я услышала свист за своей спиной.

– Это кому?

– Тео. Он давно хочет такую машину.

– Бентли? – едко заметил Саша, и я поморщилась.

– Нет, просто машину.

Сзади загремели тарелки. Пока я заворачивала коробку, по комнате распространились соблазнительные запахи, и у меня в животе заурчало.

– Оторвись от своего занятия и поешь.

– Сейчас, дай закончу.

Саша замолчал, а через пару секунд томно протянул:

– Кончай.

По моей спине прошла нервная дрожь, и я залилась такой густой краской, что невольно порадовалась, что сижу к нему спиной. Мое лицо горело так, что мне захотелось прислониться к холодному стеклу на журнальном столике. Или нырнуть в снег, лежащий на подоконнике за окном.

– Все остынет, – нетерпеливо заметил он.

Видимо, хочет понаблюдать за моей реакцией. Я уже забыла, как он любит глумиться надо мной.

Когда я закончила с упаковкой первого подарка, я немного поостыла и смогла более–менее ровно дойти до кухни. Усевшись на высокий стул, я взяла сметану и щедро налила ее на пельмени. Саша просто просиял:

– Алиса, да ты извращенка.

– Пельмени едят со сметаной, – заметила я, а потом снова покраснела.

Он хмыкнул, и устроился напротив.

– Я не это имел, – он сделал многозначительную паузу, – В виду.

«Имел» и «В виду» он сказал четко по слогам, отчего эти слова приняли немного другой смысл. Как в том анекдоте:

– Что вы имеете в виду?

– Что имею, то и введу

– Хватит надо мной издеваться, – пробормотала я, и принялась за пельмени.

– Кто? Я?! – босс наигранно округлил глаза, – Да ни в жисть!

– Иди в задницу!

– Это приглашение?

Я подавилась и начала кашлять. Слезы брызнули из глаз. Саша громко заржал, пока я пыталась восстановить дыхание.

– Какой же ты козел, – смогла выдохнуть я, когда снова заимела возможность говорить.

– Я тоже тебя люблю, – невнятно сказал он с набитым ртом.

Доев пельмени, я помыла посуду и принялась за то, ради чего, собственно, сюда и приехала. Устроившись на диване рядом с боссом, я начала рыться в пакетах.

– Охренеть! – воскликнул он, увидел часы, – Брайтлинги? Серьезно?

– Не сыпь мне соль на раны, – буркнула я, выхватив у него коробку.

– Алиса, да ты спятила, если покупаешь такие подарки.

– Никита давно хотел эти часы, – я пожала плечами, и устроила коробку на бумаге. Завернув один край, я продолжила, – Он покупает мне дорогие вещи. Почему я не могу ответить тем же?

– Ты не работаешь, – Саша вздохнул, – Откуда такие деньги?

– После смерти отца все его сбережения перешли мне, – я вздохнула, – Счет накопительный, так что там приличная сумма.

– За несколько лет ты потратишь все, если будешь покупать что–то подобное на Новый год, – босс покачал головой и протянул мне ножницы.

Я как раз закончила заворачивать часы, и мне понадобилось отрезать лишнюю бумагу. Справившись с задачей, я положила часы на упакованный Бентли, и устало вытянула ноги.

– У тебя в пакете еще что–то осталось, – заметил босс, и я хлопнула себя по лбу.

– Точно!

Я схватила ножницы и занырнула в пакет, чтобы отрезать этикетки. Когда я это сделала, я вытащила стопку серой шерсти и кожи, и протянула ее Саше:

– Держи. Это тебе.

Он удивленно уставился на мои протянутые руки, а потом перевел взгляд на мое лицо.

– Без комментариев, пожалуйста. Ты себе решил мозги отморозить? – я вздохнула, – Зима холодная выдалась. И у тебя нет машины.

– Я собрался ее купить.

– До этого еще надо дожить, – фыркнула я, – К тому же скоро праздники, в лучшем случае ты получишь ее за день до Нового года, пока оформят все бумаги, – я вздохнула, – Короче, не спорь. Просто прими подарок.

Саша взял у меня мягкую ткань и улыбнулся.

– Спасибо. У меня для тебя ничего нет.

– Мне ничего не нужно, – я откинулась на спинку дивана, – Перчатки померь, вдруг маленькие.

Он послушно натянул черные кожаные перчатки и пошевелил пальцами.

– В самый раз. Как ты угадала с размером?

– Лучше не спрашивай, – вздохнула я.

ГЛАВА 16

– Лиса–Алиса, у меня плохие новости, – выдохнул Никита по скайпу.

– В чем дело? – я напряглась и устроилась на кровати поудобнее.

– Я не смогу вернуться к Новому году, – начал он и у меня внутри все просто рухнуло, – Я надеялся, что мы успеем, но не выходит. Все билеты уже раскуплены.

Я ничего не ответила, просто отвернулась от монитора, и уставилась на стену, увешанную моими медалями и фотографиями птиц, которые делал мой отец.

– Мне очень жаль, правда, – пробормотал он.