Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс
Гордость не позволяет мне показать, как больно ранят их слова, и я делаю так, как делала всегда, когда меня обижают. Показываю зубы, даже если не хочу этого делать. А потом желаем…
— Невоспитанная дрянь, — выплевывает оскорбление его мать.
— Не опускайтесь до оскорблений, пока я ещё испытываю к вам уважение. Это всего лишь на год, — ломаю в себе дикое желание опровергнуть все то, о чем говорю, но ведь эта правда… И другую мне не обещали.
Год? — его отец начинает смеяться неприятным, лающим смехом. — Ты и правда так наивна? Ты думаешь, он останется с тобой на год? Ц, — цыкает он, — Марк разведется с тобой гораздо раньше. Ты была лишь инструментом, мимолетной прихотью. Он должен был жениться на другой, но они поссорились, он вспылил, и в этом ревнивом порыве, чтобы досадить ей, схватил первую попавшуюся — тебя.
Каждое его слово, словно яд, который медленно проникает в кровь. Меня изнутри разрывает, когда я вспоминаю наш с ним разговор, его внезапное предложение… Что, если он соврал мне про фиктивную невесту, которая оказалась беременной, что если… Италия, его нежность, его признания — все это было игрой? Ревнивым порывом отвлечься? Поэтому теперь он так холоден. Она…
Внутри все рушится, превращаясь в пепел, но я заставляю себя держаться так, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.
— Меня это не заботит, — произношу ледяным тоном, поднимаясь с кресла. — Как я уже сказала, это просто сделка. А теперь, если вы позволите, я подожду своего мужа на улице.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, чувствуя на спине их прожигающие взгляды.
— Ты еще будешь плакать горькими слезами! — бросает мне вслед его мать. — Вспомнишь мои слова, когда он выкинет влюбленную дуру из своего дома! А я вижу, что ты именно такая и есть!
Я не оборачиваюсь. С прямой спиной выхожу из этого холодного дома, и только оказавшись на улице, позволяю себе глубоко вдохнуть. Зерно сомнения, которое посеяли его родители, уже начинает прорастать, отравляя все мои внутренности.
Становится тяжело дышать, и трусит.
Марк возвращается через несколько минут, и его лицо снова напряжено. Он ничего не спрашивает, просто берет меня за руку и ведёт к машине, в которой мы снова едем молча, потому что Марк что-то смотрит на планшете.
А когда мы приезжаем домой, он, быстро поцеловав меня в лоб, проходит в свой кабинет, чтобы ответить на зазвонивший телефон.
— Мне нужно поработать, — бросает через плечо и скрывается за дверью.
Глухой стук закрывающейся двери звучит как приговор.
Я остаюсь одна посреди огромного холла. Он снова ушел, снова закрылся, оставив меня наедине с роем сводящих с ума мыслей.
Раньше я знала все о его делах, о каждом звонке, о каждой встрече. Он никогда ничего не скрывал, говорил по телефону прямо при мне.
Что же сейчас изменилось?
30
Лика
Время после визита к родителям Марка превратилось в тягучий, рваный ритм. Днем я чувствую его отчужденность, вижу стальной блеск в глазах и короткие, рубленые фразы, брошенные через плечо. Он постоянно пропадает в своем кабинете, и когда я в очередной раз не выдерживаю, и спрашиваю его о том, что в его жизни происходит, он извиняется и говорит, что были проблемы с пролонгацией какого-то важного договора.
Но несмотря на все это после разговоров о том, что мне его не хватает, ночью… ночью он начал всегда приходить ко мне.
Даже в те дни, когда безумно уставал и был эмоционально вымотан, просто ложился рядом, обнимал меня, зарываясь лицом в волосы. И этой призрачной, почти невесомой нежности мне хватало. Хватало, чтобы гасить в себе ядовитые зерна сомнений, посеянные его родителями. Они царапали изнутри, норовили прорасти уродливыми сорняками, но тепло его тела было спасительным бальзамом.
Каждый раз, когда его пальцы касались моей кожи, в голове вспыхивали их жестокие слова: «мимолетная прихоть», «первая попавшаяся», «выкинет влюбленную дуру».
Это сводило с ума.
Ровно до того момента, пока Марк не оказывался во мне — властно, глубоко, до дрожи, — каждым толчком доказывая обратное. В эти мгновения не было ничего, кроме нас, и реальность его родителей со всеми их угрозами отходила на второй план.
Я поняла, что влюбилась. Безвозвратно и отчаянно, как прыгают с обрыва в бушующее море. И от этого осознания становилось до ужаса страшно.
Страшно оказаться разбитой.
Наш привычный уклад меняется в утро, когда мы должны были поехать в Китай в командировку.
Марк выходит из душа, закутанный в белоснежное полотенце, и его лицо кажется чуть менее напряженным.
— Проблемы почти улажены, — бросает он, проводя рукой по влажным волосам. — Осталось поставить финальную подпись.
Я собираю чемодан, мысленно представляя, на сколько званых ужинов мне нужно будет пойти, чтобы взять нужные наряды, но стоит только подумать об ужине, как в этот момент желудок скручивает ледяным спазмом. Резкая, острая волна тошноты подкатывает к горлу, и я, зажав рот рукой, бросаюсь в ванную.
Меня выворачивает наизнанку так сильно, что перед глазами пляшут темные пятна. Тело сотрясает дрожь, а на лбу выступает холодный пот. Я даже не осознаю, в какой момент сильные руки собирают мои волосы у затылка, отводя их от лица.
Марк опускается на колени рядом со мной на кафельный пол.
— Лика? Ты отравилась? — в его голосе сквозит неподдельная тревога. Он молча ждет, пока приступ не отпускает, а потом протягивает мне стакан с водой.
— Наверное, вчерашние суши, — выдыхаю я, осушив стакан.
Он хмурится, внимательно вглядываясь в мое бледное лицо.
— Суши? Ты же заказывала в проверенном месте.
— Видимо, и у них бывают проколы, — пытаюсь отшутиться, но получается слабо.
— Ты точно в порядке? Может, вызвать врача?
Я думаю о том, что со мной творится ближайшие дни. Тело ломит, желудок болит, низ живота тянет.
Сердце начинает бешено колотиться от одного предположения, но я тут же его отметаю. Вопросы контрацепции мы с Марком обсудили сразу, как только начали проводить вместе ночи. Я послушно пила прописанные таблетки, и мы оба были уверены в защите. Мысль о чем-то другом кажется абсурдной, невозможной.
— Нет, не нужно, — мотаю головой, поднимаясь на ватных ногах. — Просто отравление. Пройдет, нам нужно собираться.
— Ни за что не возьму тебя в таком состоянии с собой, — говорит жестким тоном, не терпящим возражений. — Останешься дома отдыхать, ты совсем себя загрузила, — он целует меня в лоб, убирая мокрые от пота
