Развод. Любовь вдребезги (СИ) - Эдельвейс Анна

— Никого я не привозил. Приехал исключительно на встречу с тобой.

— Э, нет. Для меня так вопросы не решаются. Вы уж определитесь, с девушкой вы пришли посидеть или работника нанимали.

Я сдула со лба прилипший локон. Ишь, крендель какой. Привык, наверное, глазки строить направо и налево.

— Из сотрудниц гарем собираете, гражданин работодатель? Одна будет блинами руководить, другая за аренду платить, соревноваться друг с другом, а вам прибыль?

— Дарья, мой визит сюда исключительно в деловом векторе. Я не понимаю тебя. Какой гарем?

— Мой визит тоже, очень-очень в деловом направлении. Был. И да, я сейчас в трудном, зависимом положении. Согласна на любую работу. Но это не значит, что мне на это будет указывать не только мой непосредственный начальник, но и его… — я закусила губу, чтоб не расплакаться.

Илья взял меня за плечи, заглянул в лицо:

— Куда то не туда катиться наша беседа. Ничего не понимаю. Что случилось с тобой за той дверью.

Красивый, холёный. Знает, гад, что похож на небожителя, ещё и рассматривает меня не стесняясь. Пусть свою рыжую рассматривает, а не прикидывается, что не понимает в чём дело. И вообще, с чего мне скрывать правду:

— Меня к вам приревновала ваша девушка.

— У меня нет девушки, — удивлённо развёл руками Илья.

— Да, а это тогда кто? — я кивнула в сторону той. Он поднял лицо, посмотрел в в её сторону:

— Не знаю. — он удивлённо поднял брови, — девушка арендует эту площадь.

— Я пойду, — конечно, мне было противно барахтаться в чужих интригах, я шмыгнула носом, — счастливо оставаться.

— Постой, Даша. В конце концов, предварительный договор мы заключили, перспективы наметили. Давай, я тебя подвезу.

— Не надо, тут недалеко.

— Я знаю где ты живёшь. В том доме живёт моя тётка и я очень этому рад. Рад, что проведывая её, встретился с тобой. Поэтому подумал, что кафе под боком лучший вариант, чтоб ты вникла в процесс.

— Так вот, для общего сведения: я здесь не живу, а скрываюсь у подруги от мужа. Мне кровь из носа нужна работа, потому, что у меня ни копейки. Но мне не нужны проблемы с чужими отношениями. Своих хватает.

— Иди ко мне, — он спрятал меня у себя на груди, — не знаю, что там произошло за дверью, просто посмотри мне в глаза: я чист как умытое солнышко. Нет здесь девушек, нет отношений, интриг. Гарема у меня тоже нет. Есть Даша, блинблогерша, есть ресторатор Муромец. Хорошо?

Я всхлипнула.

Илья достал платочек, промокнул мне мокрые щёки:

— Даш, ты уж не плачь. Как я за твои слёзы буду перед Матвеем отвечать? Я так понял, мне за тебя перед ним ответ держать? Сын твой мужчина- защитник?

Он собрал мою папку, не отдал её мне, зажал подмышкой. Сам, мягко коснувшись моей талии направил к выходу. Конечно, я дёрнулась, как от удара током, буркнула:

— Не надо меня трогать!

Мне одновременно было и стыдно за истерику, что устроила и обидно, что меня без моего желания потянули в сумасшедший треугольник. А ещё до слёз было горько, что вот так, на ровном месте потеряла работу. Ещё этот лапает!

Грудастая куда то делась, больше не мелькала, собственно, свою роль она сыграла.

— Илья, мне надо договорить, — мы уже вышли из кафе. Предгрозовой вечер продолжал налетать порывами ветра, то и дело волосы выбивались из косы, мне приходилось убирать их с лица. Я остановилась, повернулась к нему, мне пришлось задрать голову:

— Я была груба сейчас. Но дело в том, что отчаянная ситуация заставляет защищаться и защищать моего ребёнка. Я живу у подруги, мне очень нужна работа.

— Я всё понимаю, — он аккуратно коснулся моего лица, убрал за ушко мою прядку волос.

— Нет, вы не поняли, — я чуть помедлила, — Для меня даже завтрашняя поездка в вашу бухгалтерию это проблема. Ребёнок на руках. Подруга не откажет с ним посидеть, но у неё своя жизнь.

— Бери Матвея с собой. Я буду рад, пацан не помешает.

Я смотрела на него, плохо понимая, что Илья говорит. Память выдавала порциями его запах, который я услышала там, на лестнице. Тепло его дыхания, скользнувшее мне по щеке, когда он поднял коляску с Матвеем. Мне надо было срочно сбросить наваждение очарования. Я точно с беременностью немного спятила. Обычную жалость принимаю за симпатию.

— Илья, я хочу донести мысль, что для меня сейчас необходимо чётко объяснить ситуацию.

— Я тебя слушаю, Даша.

Он и вправду слушал меня. Стоял на тротуаре, в толпе огибающих нас людей, он не отвлекался ни на что, только смотрел мне в глаза и молча слушал.

— Я готова на всё: не спать ночами, взбивать тесто, печь днём и ночью, но мне нужно, чтоб ты имел ввиду, я не согласна на большее. Только на труд.

Подняла на него глаза. Он смотрел на меня, кивнул в ответ.

Я не заметила, как перешла на “ты”.

— То есть, я боюсь, что тебе на самом деле не нужны мои пироги, блины. Увидел сломанную коляску, убитую обстоятельствами девушку, пожалел. Ты делаешь это из жалости ко мне, понимаешь?

Заглянула ему в лицо, он тихо сказал:

— Говори, Даша. Просто скажи до конца всё, что сейчас крутится в твоей голове.

— Боюсь, что когда то ты обмолвишься об этом. Лучше скажи сейчас. Потом я не перенесу ни слова жалости. Одно такое слово, это как протухшее яйцо в пироге. Как бы ты не старался, пирог заведомо испорчен.

Всё тот же внимательный тёплый взгляд карих глаз давно растопил моё сердце в шоколад, из меня слова неслись потоком:

— Наверное, мои слова звучат несвязно, я пытаюсь думать обо всём и сразу, — Снова взглянула на Илью, он подошёл ближе, был буквально в 20 сантиметрах от меня, я оторопела от его мощи, чего врать самой себе, это был роскошный мужчина. Он смотрел на меня так, что огонь растекался по венам. Это был взгляд мужчины, которому я была интересна. Только эта тема — табу! Для меня тема мужчин закрыта на долгие годы, может быть — навсегда. И мне надо было предотвратить катастрофу, пока она не зародилась:

— Илья, как бы мне не была нужна работа, если дело коснётся постели, это недопустимо, а я знаю, что приятельские отношения между начальником и подчинённой заканчиваются именно этим.

— Про постель — это тут причём?

— Ну, в кино всегда так. И в книгах. И подруги рассказывали…

О том, что у меня был личный опыт перед глазами “муж-секретарша” говорить не стала. Это так грязно быть обманутой.

Стояла, молчала, рассуждала, стоит ли говорить, что я беременна и скоро буду обузой для него в смысле работника. И не поверите. У меня не хватило сил признаться. Нет, нет, не подумайте, что хотела специально спрятаться, а потом получить декретные. Что-то другое сцепило мне рот. Может быть, моя уверенность, что я мать и мне надо защищать своих детей прямо сейчас. Технолог может онлайн работать…

Я вздохнула. Надо ставить точку в разговоре, наклонила голову, пролепетала:

— Даже не знаю, что делать. Я никогда не переступлю через себя: для меня не смешивается чёрное и белое.

Илья обжёг меня своим дыханием, наклонившись к уху:

— Я знаю. Будем с тобой, Даша, снимать наше чёрно-белое кино.

Глава 18

С утра проводив Наташу на соревнования, мы с сынишкой на неделю остались одни хозяевами в её квартире.

Утро давно прошло, а я никак не могла собраться с Матвеем на улицу. Возилась, с тревогой поглядывая на телефон.

С утра не было ни одного гневного послания от Максима, неужели муж отвязался от меня. Верилось с трудом.

Сынишка весело бегал по комнате, пытаясь удержать в ручонках все любимые игрушки сразу, запихивал их в карман на коляске, я тоже забывала то поильник, то влажные салфетки. Выходить на улицу совсем не хотелось, но погулять было надо.

Вспомнила, — вчера на прогулку я собралась за минуту, когда приехал Илья. Подхватила Матвейку и с двойственным чувством отправилась на заключение договора.

— Здравствуйте, Илья, — когда вчера я вышла из подъезда, Матвей крепко держал меня за руку, чуть смущаясь выглянул из-за меня, поздоровался, как умел: