Измена. Ты нас променял - Оксана Барских

наследил своими грязными ступнями даже в офисе. Меня так и подмывало схватить секретаршу за шею и прижать к стене, чтобы выбить из нее правду, спала она с Давидом или нет. Я бы ничему уже не удивилась.

– Я имею право выбирать, чью сторону принять. В конце концов, быть преданной вам я не обязана. Я не ваш сотрудник, Алевтина Павловна, за что вы так со мной? – вдруг расплакалась Ульяна ни с того ни с сего, а вот я растерялась, не ожидая от нее подобной реакции.

Она всегда была женщиной зубастой. Ей обычно слово не скажи, она тысячу в ответ. Лишь со мной из всех женщин, как с руководителем, общалась исключительно на вы и по имени-отчеству, никогда не решалась рта в мою сторону раскрыть. Но я не ожидала, что она вдруг расплачется при мне, растирая по щекам катившиеся слезы.

Только я было решила, что она и правда расстроилась, как сзади раздался холодный голос моего мужа.

– Что тут происходит? Что за сырость ты тут развела, Ульяна?

– Давид Демидович! – захныкала та тут же и кинулась к нему, прижимая руки к своей груди в просящем жесте, словно умоляла бога о помиловании.

Тошно от этого вида. Она была похожа на болонку, выпрашивающую кость.

– Давид Демидович, Алевтина Пална меня увольняет. Как же так? На что я буду жить? У меня ипотека, двое детей и больная мама.

От ее актерских талантов и фальшивых слез у меня глаза на лоб полезли, и я просто молча стояла за ней и слушала ее слезливые речи, которые не вызывали у меня ни каплю жалости. Я прекрасно осведомлена, что детей у нее нет, а болезнь матери и подавно сомнительна.

Впрочем, всё, что меня сейчас волновало, так это присутствие рядом Давида, который буравил меня цепким взглядом, словно выискивал во мне перемены.

– Иди к себе на рабочее место, Ульяна, – махнул ей головой, не глядя, а сам сцепил челюсти, продолжая меня рассматривать.

– Вы не дадите меня уволить, да? Правда?

– Пошла вон! – вышел из себя Давид и зарычал. Мне даже показалось, что от его голоса задрожали стекла.

Ульяна вздрогнула и сразу же прошмыгнула мимо него к выходу, и вскоре мы с Давидом остались в переговорной наедине. Вот только я его уже не боялась. На плече у меня висела сумочка, и пока его секретарша улепетывала, сверкая пятками, я положила внутрь нее руку, держась за пистолет. Порадовалась, что заранее выключила предохранитель.

– Ты же не собираешься делать глупости, Алевтина? – сразу же почувствовал неладное по моем лицу Давид, но я не собиралась больше идти у него на поводу.

– Мое время задавать вопросы, Давид. И лучше тебе на них ответить, если не хочешь, чтобы сегодняшний день стал для тебя траурным.

– Неужто кишка не тонка мужа родного убить?

– Убить? За кого ты меня принимаешь? Я бы поступила более тонко. Каково это, интересно, лишиться своих Фаберже? Они ведь главный источник всех моих проблем. Нет Фаберже – нет проблемы.

Ему стало некомфортно от моих слов, и он сместил руки к паху, инстинктивно прикрывая его. Как бы он не хорохорился, а всё равно не знал, чего от меня ожидать.

Глава 13

Мы продолжали с Давидом стоять друг напротив друга, и, кажется, уверенности во мне было больше, чем в нем. Он впервые смотрел на меня не свысока, как раньше, а с таким взглядом, будто, действительно, не ожидал от меня агрессии и сейчас видел перед собой другого человека.

В его взгляде появилась настороженность, он не понимал, что я могу вытворить в следующий момент. Честно говоря, я и сама этого не понимала. Сейчас у меня было такое состояние, когда, казалось, я могу сделать абсолютно всё, что угодно, если меня лишний раз тронуть и вывести из себя.

– Что ты тут устроила, Алевтина? Настолько поверила в себя, что уже распоряжаешься моими сотрудниками и увольняешь их направо и налево? Хозяйничаешь в моей компании?

– А ты, видимо, забываешься, Давид. Фирма, если ты помнишь, наша совместная. А до твоих сотрудников мне дела нет до тех пор, пока они строго соблюдают трудовой договор и не нарушают правила. А твоя разлюбезная секретарша впустила постороннего человека в офис и мой кабинет, попахивает промышленным шпионажем, как бы дело до суда не дошло. А учитывая, что у нас на кону развод, кто знает, как это воспримется общественностью. Секретарь Давида Доронина действует в его интересах и пытается подставить его жену по его указке. Непрофессиональное поведение Давида Доронина…

– Умолкни!

Я знала, на что давить. Давид очень сильно зависел от общественного мнения, в отличие от меня. Он заскрежетал зубами и ничего не произнес в защиту собственного сотрудника, ведь знал, что врать и преувеличивать я не буду . Вот только секретарша его волновала на самом деле мало, и мы оба это знали.

– Я так понимаю, раз ты в офисе, то это была ловушка, как я и думала. Хотел заманить в офис? Ай-ай-ай, Ждан Игоревич соврал мне, что ему необходима моя подпись, разве ж я могу ему после этого доверять?. Если тебе нечего сказать мне в свое оправдание, Давид, или ты не хочешь извиниться, то я, пожалуй, пойду, в офисе мне сегодня делать нечего.

– Извиниться? – вздернул бровь Давид и снова стал самим собой.

Растерянность исчезла с его лица и сменилась жесткостью и строгостью. На меня снова смотрел вчерашний Давид, который так ужасно поступил со мной, что при мне же привел в нашу спальню мою сестру. Даже не постеснялся сейчас смотреть мне так гордо в глаза.

– За что я должен извиняться, Алевтина? За то, что ты не захотела закрыть глаза на сущий пустяк? Все мужики нашего круга имеют любовницу, не понимаю, почему должен это повторять уже в который раз. В конце концов, моя измена пошла нам во благо. Тебе больше не нужно страдать и пытаться забеременеть. Ольга всё сделала за тебя. Теперь у меня есть наследник, а ты можешь продолжить жизнь законной жены бизнесмена.

Я стиснула челюсти, в который раз подмечая, что все заслуги своего успеха он приписывает себе.

– Ты считаешь, что нужно уподобляться абсолютно всем, кто добился финансовых высот в жизни? Если кто-то из них будет прыгать со скалы, ты пойдешь следом, это ты