Леди 2XL. Худеть не буду! - Елена Рай

Сама знаешь, что у меня рука тяжёлая, когда кто-то не желает меня выслушать до конца.

Николяша еле вползает в приёмную.

Нервно сглатываю.

— Мамулечка, что-то случилось? — делаю невинные-невинные глаза как в детстве.

— Случилось! — рявкает она. — Наследство привалило от покойного дядюшки. У меня нет времени по виноградникам шарахаться в Италии. Соревнования на носу. За детками-конфетками надзор веду. Совсем избаловали родители. Всё на мне!

— Значит «мама», — Потапов тянется губами к маминой руке. — Не желаете ли кофе с дороги?

— Я?.. — как девочка ведётся. — Ну, раз меня просит такой мужчина… — заливается румянцем.

— Мне очень нужно поговорить с вами о вашей дочери и её поведении. Пройдёмте в мой кабинет?..

Ах, паразит!

И не плюнешь в чашку! Поменяет и подаст мой мамулечке!

Он ведёт её под руку. Улыбается. Что-то шепчет ей на ушко. А потом она как обернётся и зыркнет на меня осуждающе.

— В обиду доченьку не дам и по гарантии обратно не возьму, — хрустит суставами, впечатывая кулак в свою ладонь.

Глава 16

Глава 16

— Ничему тебя школа жизни не научила. Только «хиханьки да хаханьки» под сияние биполярной звёзды на небосклоне, — мамулечка строго смотрит мне в глаза. — Как ты до такой праздной жизни докатилась, доченька моя любимая?

Делает глоток крепкого чёрного кофе – это маленькая пауза перед прицельными выстрелами в мишень по моим последним подвигам.

К слову, было их немало.

— Бывший альфонс-стриптизёр изменил с бывшей начальницей, — загибает мизинец. — Работаешь на прямого конкурента, чтобы пощекотать нервишки мерзким предателям и потешить своё самолюбие, — в дело идёт безымянный. — Ни кола. Ни двора. Ни блохастого котёнка! — щёлкает суставами пальцев среднего и указательного, чтобы после прижать всё моё пережитое большим как крышкой гроба.

— Котёнок есть, — от обиды поджимаю губы.

— ША! — грозит мне кулаком она. — Когда мать говорит, другие бояться!

— Прости, — тяжело вздыхаю я. — Прости меня, мамулечка любимая.

— Пошла бы в боевое самбо по моим стопам – некогда было бы дурью маяться! Стала бы мастером спорта. Тренером стала! Когда тобою была беременна только так щёлкала своих конкурентов. Стена вся в медалях да кубках! Как видишь личная жизнь не стала камнем преткновения в моей карьере, — обжигающая пауза в виде ещё одного глотка кофе. — От Лёльки своей переедешь к нам. Она дурно на тебя влияет! Познакомлю тебя с Владиком. Он – сто килограммов мускулов и обаяния. Надеюсь, что подружитесь и «надружите» отцу пару внуков, чтобы ему не скучно на даче было. Квартирку мы вам купим однокомнатную, чтобы теснее притёрлись к друг другу, а потом сами расширитесь с расчётом «комната на человека» – закрылась в одиночестве, и орёшь благим матом, пока не полегчает.

— Я уже в твоей утробе должна была впитать всю твою стальную хватку и тягу к активной спортивной жизни, — заканчиваю менторским тоном её тираду (что-то в этот раз пошло не по плану, и она не закончила свою речь именно так – пришлось подсказать).

— Есть возражения? — приподнимает вопросительно правую бровь.

Отвлеклась я от неё.

Она что-то сказала?..

Пишу любимому папочке сообщение, чтобы он забрал свою благоверную – мою любимую мамочку.

Тс-с-с.

— Нет, — мысленно делаю откат. — То есть «ДА»!

— Хм, — хмуро сводит брови, формируя глубокую межбровную складку. — За этот «крючок» зацепилась, доча? — кивает на закрытую дверь. Потапов сейчас на онлайн-конференции. На очень важной онлайн-конференции. С американцами обсуждает поставку сырья. — Да, я его одной левой могу ушатать до потери сознания. Мне же нужен крепкий зятёк. Чтобы в спаррингах выстоял против меня хотя бы минут десять. У отца твоего то колени ноют, то спину прострелило после ночи на ортопедическом матрасе!

— Купи манекен, — откусываю кусочек от сдобной булочки.

По лицу мамы пробегает тёмная тень.

Когда не прислушиваются к её советам – ТУШИТЕ СВЕТ!

— Серафима, — набирает побольше воздуха в лёгкие, как перед нанесением сокрушительного удара, — я честно терпела все твои периоды взросления, надеясь на дальнейшее благоразумие. Твой отец настоял, чтобы я не лезла в твою жизнь, доверившись тебе. Что я вижу? Одиночество с блохастым созданием! Ты довольна?! — рявкает так, что аж стёкла трясутся.

«Извините, Михаил Михайлович, за шумовые разборки. Всё мамино обаяние ушло на вас. Мне же выкинули красный флаг», — мысленно обращаюсь к нему.

— Более чем, — сухо отрезаю я.

От папы приходит сообщение. Ему минут пять ещё в дороге.

Пишу Николяше, чтобы встретил огромного бородатого дядьку в очках – не хочется, чтобы этого красавчика добил мой отец.

— И чего ты улыбаешься? — осуждающим тоном. — Я предлагаю альтернативу твоей повседневной рутине.

— Мама, ты предлагаешь мне жить под колпаком и притираться влажными гениталиями с Владиком друг к другу. Мы живём в современном обществе. Никто мне не напишет в заключении у гинеколога: «СТАРОРОДЯЩАЯ, ОСЛОЖНЁННАЯ ДЕФИЦИТОМ СЕКСА»!

Олимпиада Лукинична (именно так зовут мою любимую мамочку) достаёт из сумочки маленькую бутылочку коньяка. Отвинчивает крышку и добавляет себе миллилитров тридцать в оставшийся кофе.

— С тобой никаких нервов не хватит. Если не силой берёшь, то мозгоёбством, — большими глотками до дна. — Вся в отца.

— Я же любимая папина дочка, — расплываюсь в улыбке, когда слышу приближающиеся торопливые шаги.

Папа всегда эффектно заходит в незнакомое для себя помещение. Сначала борода, а только потом широкий разворот плеч. Харизматичный, высокий и ЖЕНАТЫЙ ЧЕЛОВЕК. Девушки на него смотрят, а он только на мою мамулечку. То есть, любит он её примерно так: до Луны, а обратного пути нет!

— Доченька моя, — нежно приобнимает меня за плечи и целует в щёку. — Красавица такая. Глаз не оторвать.

— Привет, папочка, — льну к нему всем телом.

Соскучилась… До Луны!

— Так и знала, что на подмогу позовёшь своего защитника. В задницу целовал эту неблагодарную в младенчестве! А она домой не хочет возвращаться!

— Царица моя, — отец подплывает к ней. — Надо было сказать Серафиме, примерно так: «Доченька, тоска без тебя