Большая месть маленькой женщины - Елена Рай

А вы из «этих»? — салютует мне бокалом виски странный тип.

— Я за тех, кому за тридцать, — отвечаю с лёгкой ухмылкой, — в моём возрасте уже не стыдно смотреть на «такое».

— Ты, как всегда, Гель?.. — Гектор одним касанием поправляет лямку на плече, что пикантно опустилась.

— Всегда обворожительна? — разворачиваюсь к нему лицом.

— Несомненно, — подаёт руку.

— Как твоё здоровье? Голова болит?..

— Лучше, — чувственно приподнимает уголки губ.

— Извини, если отвлекла тебя от важных дел, — якобы виновато опускаю взгляд.

Склоняется к уху, чтобы жарко прошептать:

— Спартак, как ты думаешь?.. — пауза, от которой у меня подкашиваются ноги, учащается дыхание и в трусах… О-о-о, да!

— Что?.. — прикрываю глаза. — Что, Люцифер?..

— Мне можно заниматься сексом?..

— Ты же не головой будешь совершать толкательно-пихательные действия, — закусываю нижнюю губу, чтобы не стонать уже в голос.

— Про твою голову… — кончиком языка обводит контур мочки, — я не обещаю.

— Что ты предлагаешь, змий-искуситель?

— Чтобы ты меня как следует трахнула, Спартак. Так, как ты этого хочешь. Струсишь?..

— Сесть самому Люциферу на лицо?.. — томительным жаром охватывает всё тело, — да-а-а…

Глава 19

Глава 19

— Ты меня пугаешь, — хрипло шепчу на каждом яростном толчке члена внутри себя, — пугаешь…

— Булочка моя, зарумянилась только, — замедляет темп Гектор, — баиньки ещё не скоро.

— Этот дровосек дремучий тебе последние мозги отбил, — сомкнув веки, плаваю в какой-то нирване, не чувствуя под собой ничего, что напоминало бы опору, — остался только один инстинкт.

— Кто-то хотел сесть мне на лицо, — резко выходит из меня, оставляя после себя сосущую пустоту, — иди-ка сюда.

Не соображаю, что со мной делают.

Не понимаю, почему меня вертят, как кому-то вздумается.

Не отрицаю, когда раскрытой промежностью прижимаюсь к губам Гектора и совершаю первое плавное движение навстречу.

— О-о-о, Гектор-р-р, — разрезаю пространство своим диким рёвом перевозбуждения.

Я уже была на грани, чтобы переступить черту и сладко кончить, не соскакивая с члена.

Столько лет отрицаний того, что мужской орган просто обязан грубо трахать в ритме отбойного молотка, а иногда ласкать перевозбуждённые складочки скользящими движениями.

Пару сексуальных уроков с Берёзкой (прим: автор, хочет эту фамилию просклонять) – и моя промежность полностью удовлетворена.

Глупости, когда говорят, что секс можно заменить болтовнёй в постели. Кто-то чувствует явный недотрах. Кто-то импотент (пальцем не будем указывать на фото бывшего и плешивого). Есть и другой вариант – кто-то трахает другую.

В моём случае сработали три варианта из вышеперечисленных.

Язык Гектора нежно и бережно проходится вдоль складок, размазывая влагу. Я вся теку ему в рот, при этом не испытывая стыд за свою женскую физиологию.

Он позволяет мне руководить процессом, чтобы я сама достигла своего пика высшего удовольствия таким способом; чтобы я сама его трахнула, как он мне обещал.

Слышать такие слова от мужчины, что по щелчку пальцев может собрать у своих ног целый гарем – как получить билет на первый ряд в пустой концертный зал.

Всё для меня одной.

Всё для меня оголодавшей по мужской ласке.

Всё только во имя меня и только для меня.

Весь он.

Всё его божественное тело и язык.

Он полностью для меня и моих фантазий, которые были только моей воспалённой фантазией без продолжения.

— Булочка моя, ты не представляешь, какая ты вкусная, — ласкает, ласкает, ласкает… — Попробуй сама, Геля.

Сползаю вниз, чтобы посмотреть ему в глаза. К сожалению, я не обладаю той гибкостью, чтобы заниматься сексом в шпагате.

— Что ты предлагаешь?

— Пососи мои пальцы, — его взгляд наливается чернотой, что несомненно затягивает в свои бездонные омуты желания, — давай, Спартак.

Гектор собирает обильную влагу на указательный и средний пальцы, а далее подносит к моим губам. Мешкаю всего пару секунд, чтобы послушно выполнить-то, что требует от меня любовник.

— Ммм, — не разрывая зрительного контакта, смакую собственный вкус своего желания, — ммм…

— Достаточно, — сдвигается ниже, чтобы снова приступить к таким запретным ранее для меня ласкам.

Стонала как порноактриса, когда кончала… На лицо (губы) Гектора.

— Это было… Это было… Было… Я не помню, как меня зовут… Боже мой!

— Зато моё имя помнишь, — наваливается сверху, раздвигая мои сведённые бёдра коленом, — уже прогресс.

— Гектор, ты всегда тако-о-ой?..

Сама же готова говорить ему слова о любви, после того как всё-таки села ему на лицо.

Вот, что с женщинами делает секс животворящий!

Мозги – кисель.

Сердце – готовы вручить на блюдечке после крышесносного оргазма.

Промежность – собственно туда стекли все мозги.

Конечно же, в такую секунду надо ляпнуть о любви. А потом страдать из-за своей сентиментальности петь оды тому, кто беспрепятственно двигается уже во мне.

Вместо этого я засовываю свой мышечный отросток ему в рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Рано ещё до всяких там чувств.

Хорошо же трахаемся.

Почему женщины брезгуют наличием любовника без привязки его к своей постели?.. Носки, трусы, завтраки, обеды, ужины и совместные походы за продуктами… Почему же нельзя пожить временно в сказке, где мы красивые и пресыщенные сексом?

Мне хорошо.

Очень хорошо, чтобы поверить в происходящее.

Плохо, что я думаю о нём во время секса.

С Аркадием я представляла кого угодно, но не его самого.

Тут… Во мне, в мыслях… И глупое наивное сердце уже окутывает его своей теплотой.

Секс и женщина – неразделимы.

— А-а-ах…а-а-ах, — тихо постанываю ему в губы, содрогаясь от поразившей моё тело вспышки оргазма.

С кем Новый год встретишь… А может я хочу с ним, чтобы потом…

«Спартак, слезай с члена и прекрати фантазировать», — мысленно бью себя по заднице пока не поздно.

Глава 20

Глава 20

Склонив голову, Лавиния с интересом разглядывает мою изменившуюся фигуру, а только потом свидетельство о разводе.

Слишком дорого мне обошёлся бы сам Смирнов со всеми доказательствами фикции в нашей «семейной взаимосвязи».

Поставила жирную такую точку в прошлых отношениях.