По ту сторону мести - Дина Сдобберг

Ох ты ж... Ой-ой! Тут если при их деньжищах и возможностях им не помогли, и специалисты покруче, чем у нас... - закрыла она себе рот рукой. - Что ж ты так ему подвернулась? Не даст он тебе работать!

- Посмотрим, - попыталась успокоить разошедшуюся женщину я. - Я ещё анализов даже не видела.

Впрочем, и те документы, а их была целая стопка, что предоставил Старов, и наши анализы ничего хорошего не предвещали. Более опытные врачи, что смотрели на документы, только мрачнели и говорили, что необходимо прерывание беременности, чтобы не мучить женщину.

Я сидела, разбирая полученные результаты, наверное, раз в десятый, чтобы найти хоть одну ниточку, за что можно было бы уцепиться... Взгляд сам собой упал на фотографии.

- Запомни раз и навсегда, ты врач, а не цветочница, тебе букет ни к чему! - много раз повторяла Элеонора Рихторовна. - Все цветы связаны и влияют друг на друга, но каждый из них отдельно. Научись видеть не только целое, но и части!

Это воспоминание, словно что-то переключило в голове. Я совсем по новому просматривала записи и результаты.

- Алина Андреевна, можно? - в кабинет заглянул Алексей Дмитриевич. - Что скажете?

По мрачному лицу я поняла, что ожидал он от меня повторения примерно тех же слов, что озвучивали мои старшие коллеги.

- Алексей Дмитриевич, скажу, что ситуация сложная. Грубо говоря, у нас есть проблемная беременность и плацента, не справляющаяся со своей функцией. Эти проблемы сильно взаимосвязаны и конечно влияют друг на друга, но нам придётся их разделять. - Рассказала я. - Проще говоря, плацента, отвечающая за обеспечение плода всем необходимым, не готова к беременности. В центре репродукции, куда вы обращались, её просто накачали путём ввода всевозможных поддерживающих препаратов.

- Надули как шарик? - предположил мужчина.

- Очень грубо говоря. Плацента появляется только во время беременности. Но у вашей жены не самый благоприятный акушерский анамнез, что само по себе повышает риск отслойки. Плюс морально-психологическое состояние. Организм истощён. За семь лет четвёртая беременность и три из них закончились неблагополучно. Последняя год назад. - Перечислила я.

- Но нас заверили, что достаточно пройти курс... Витамины, прочее... - внимательно слушал меня мужчина.

- Я не просто так упомянула, что плацента появляется только во время беременности. Потому что для развития плаценты необходимо наличие определённых гормонов. Которые также начинают вырабатываться или вырабатываются в гораздо большем количестве при беременности. - Как могла, упрощала я своё объяснение. - Когда женщина, относив положенный срок, рожает, выработка этих гормонов прекращается. Если же происходит выкидыш или аборт, то организм ещё некоторое время продолжает работать на беременность, которой уже нет. В результате, если неблагополучные беременности наступают со слишком коротким перерывом, происходит рассинхронизация процесса. Сбиваются настройки.

- Эти необходимые гормоны можно ввести? Дополнительно? - спросил меня Алексей Дмитриевич.

- Чаще всего так и делают. Вот, пожалуйста, - ткнула я в записи в предыдущих историях беременности. - Но когда какие-то вещества постоянно вводятся искусственно, то часто, организм их не воспринимает вообще или по большей части. Вот смотрите. Вам дважды повышали дозировку во время прошлой беременности.

- Вы сказали, что ситуация сложная. Но не... - Было видно, что мужчина переживает, что хочет мне поверить и боится одновременно. - Я так понимаю, что вы видите шанс?

- Да. Очень малый процент, скажу сразу. Сейчас я закажу расшифровку по гормонам. И буду думать как обойти вот это отторжение. Повышение доз не только опасно, но и просто может не дать никакого результата. - Ответила я.

- Алексей Дмитриевич! - зашёл в кабинет наш главврач. - Я в курсе ситуации, вы не переживайте. Алина Андреевна молодой специалист, она временно ведёт вашу супругу. Я уже сегодня отозвал из отпуска заведующую. Она вернётся и будет вести...

- Нет. Беременность моей жены ведёт этот врач. И не вздумайте лезть! - мгновенно прорезалась сталь в голосе Старова. - До свидания.

- Я пытался, - виновато посмотрел на меня главврач.

- Я поняла, спасибо. - Улыбнулась я.

Результаты анализов неожиданностью не стали и полностью подтвердили мои предположения. Наши врачи старались помочь советом, над этими анализами сидели круглыми сутками.

А я сидела над теми самыми листами, что уже при мне переводила Элеонора Рихторовна. Целых четыре тома толщиной сантиметров по семь исследований плаценты. Я заставила себя перестать думать о том, что эти опыты ставили на живых людях, более того, на беременных женщинах. Я вчитывалась до боли в глазах, ища ответ на свои вопросы.

Только спустя неделю я смогла составить схему приема препаратов и их комбинацию. Её долго рассматривали. Вернувшаяся заведующая предложила мне внести две поправки, но в целом одобрила, сказав, что если что и сработает, то вот это.

- Я бы сказала, что в этой ситуации, нам всем нужно надеяться на чудо. И если я хоть что-то понимаю, то вот это, - показала она на мои записи. - Схема этого чуда и есть.

- Откуда? - поинтересовался главврач.

- Это любимая ученица Норы Зингер, - громко сказала заведующая.

- Снимаю вопрос. - Кивнул мне главврач.

Следующие анализы показали небольшую положительную динамику. Но именно этого, кажется, не хватало Олесе, чтобы поверить, что шанс всё-таки есть. А когда пациент верит в своё выздоровление, медицина, увы, бессильна.

С улучшением состояния Олеси и течения её беременности преображался и наш роддом. У нас неожиданно заменили аппаратуру, отремонтировали предродовую и оба родовых зала. Детское отделение для новорождённых, операционные и реанимацию. Теперь она стала у нас на четыре места.

- Алина, а твоей пациентке в гинекологии ещё не надо полежать после родов? - тихо смеялись врачи.

Но, тем не менее, стоило попасть к нам жене одного из официальных хозяев города, как произошло чудо. За полгода патология и оба родильных этажа и отремонтировали, и оснастили. То важнейшей аппаратуры по три месяца допроситься не могли, а то сразу получили даже то, о чём и мечтать боялись. Оказалось, что наш роддом давно стоял в очереди на ремонт. Так давно, что даже главврач об этом забыл.

За два дня до выписки Олеси с чудесной малышкой, которую мы вынашивали, кажется, всем роддомом, в мой кабинет зашёл Алексей Дмитриевич.

- Послезавтра выписываемся, - сказал он.

- Да, я знаю. Если решитесь на второго, то не раньше, чем через четыре года. Дайте организму мамы прийти в себя. - Улыбнулась я.

-