Девочка-наваждение (СИ) - Натали Лав

что я замерла и уставилась на парня широко раскрытыми глазами. Он снова провел подушечками пальцев по моей коже. Прямо по синяку.

Он ненормальный! Надо выбираться отсюда. Некстати в памяти всплыли слова Матвея о том, что я дождусь того, что меня изнасилуют и убьют.

Я стала дергать за ручку дверцы:

— Выпусти меня! Слышишь? Немедленно разблокируй!

Можно было не дергать, но я все равно продолжала бессмысленно мучить неподдающуюся железку.

— Прости меня, Алис, — Борис придвинулся ко мне ближе и положил свою руку поверх моих ладоней, намертво вцепившихся в дверную ручку. — Я — урод, козел, не знаю, кто еще.

Его слова раздавались как удары грома, а дыхание щекотало кожу.

— Я совсем сошел из-за тебя с ума. Ты мне сразу понравилась, но мне не хватило мужества сказать об этом. Да и парни не поняли бы. А мне хотелось быть крутым. Ты меня ненавидишь, да?

Я обернулась, прожигая его взглядом. Но молчала, не желая провоцировать.

— Ненавидишь… И правильно, я заслужил. Только вот какая штука — я не позволю, чтобы ты была с кем-то другим. Или со мной. Или ни с кем. Так что можешь на Белова слюни не пускать. И вообще у него девушка есть. Модель. Так что тебе ничего не светит.

Я смотрела на него и смотрела, как на какую-то диковинку. То, что он сказал про Матвея, вполне могло быть правдой. Тем более, что интереса ко мне, как к девушке он не проявлял. Я же не дура. И отлично это видела. Но все остальное… Да еще и в таких формулировках…

Мне нужно успокоиться и попытаться с ним поговорить. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ты мне тоже понравился. Тогда. Я думала… — откровенность давалась тяжело, застревая где-то в горле, — Думала, мы сможем подружиться. Думала, что вся грубость — это напускное. Чтобы произвести впечатление на других мальчишек. Но это же не так. Ты — плохой человек. Ты считаешь нормальным то, что ты уже несколько лет издеваешься надо мной? А ты именно издеваешься. И это должно мне нравится? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Мне неприятно, когда ты подходишь близко ко мне. Я тебя боюсь. И да, я тебя ненавижу. Почему должно быть иначе? И хоть ты говоришь о какой-то симпатии ко мне… На самом деле это не так. Тебе нравится меня мучить. Тебе же было приятно сегодня, когда ты меня ударил… Разве нет?

Я не сводила с него глаз, пытаясь выяснить, слышит ли он меня. Понимает ли все, чему меня подверг.

— Нет! Мне не было приятно! Я обезумел от того, что ты могла… — видно, что Борис пытался подобрать другие слова, но потом стал говорить так, как считал нужным, — Трахаться с другим. Могла хотеть его, позволить ему прикасаться к тебе, видеть тебя голой. Да много чего еще!

Его руки ложатся мне на плечи и стискивают их.

— Знаешь как это, представлять, что ты берешь чей-то член в рот, лижешь его языком? И тебе это нравится… А еще больше это нравится ему? А потом он наматывает твои волосы себе на руку и начинает е*ать тебя в рот, загоняя всю длину? Прямо в эти губы.

Он отпускает меня и пальцем надавливает мне на нижнюю губу, заставляя открыть шире рот. То, что он говорит, парализует меня. Это даже слушать стыдно. Я сижу красная, как вареный рак, пока Боря пальцем водит по моей губе.

— И ты стараешься, — продолжает он говорить, — Хочешь, чтобы ему было хорошо. Знаешь, что я чувствую, когда думаю об этом?

Я не интересовалась сексом. Даже порнушку ни разу не попыталась посмотреть. Это казалось все таким грязным. А уж чтобы делать то, о чем говорил только что Харламов — фу.

Я резко отворачиваюсь, потому что он, кажется, собрался засунуть мне палец в рот.

— Ты не была с ним. Ни с кем не была, — довольно хмыкает парень.

И я мгновенно оказываюсь на нем верхом с разведенными ногами. А мне в промежность упирается… Я понимаю, что упирается. Сейчас от стыда у меня запылают даже кончики волос. Пытаюсь сползти с него, но он не пускает. Толкается бедрами вверх.

Упираюсь ладошками в широкую грудь. Сердце у парня грохочет под моей рукой так, что выломает ему ребра.

— Борь, — зову его, испугавшись, что все может принять совсем другой оборот, — Не надо…

Взгляд у парня шальной. Такое впечатление, что он меня не слышит.

— Хочу тебя… Как же я тебя хочу, — шепчет, скользя губами мне по шее.

Руками крепче вжимает в себя. А я… я теряюсь от такого напора. Борис продолжает что-то шептать, потом целует лицо — лоб, щеки, нос, находит губы, посасывает их, пытается пробраться языком мне в рот. Я стискиваю зубы и не пускаю его. Он недовольно рычит и запускает руки мне под одежду, трется о меня бедрами, демонстрируя чего именно он от меня хочет. И как сильно.

В окно громко, без остановки стучат.

Борис отстраняется от меня, ругается сквозь зубы и открывает дверцу.

Лучше бы он этого не делал.

— Бор, ты чего тут… — дальнейшие слова Панков проглатывает, оценивая открывшуюся его взору картину.

Глава 21

Алиса. Школа

Какое-то время Харитон просто разглядывает то, что видит.

Потом гадливо улыбается и говорит:

— О да, у вас тут садо-мазо. И бьешь, и е*ешь. Хорошо ты устроился, Бор. Может, мне к тебе присоединится?

Меня окатывает ледяная волна из ужаса и омерзения. Я слезаю с колен, благо, что Харламов меня уже не держит. Вываливаюсь из машины.

Панков упирает руку в корпус автомобиля, не давая мне уйти.

— Куда собралась, Алис? Ух ты, какой фонарь! Что ж ты такая неаккуратная?

Он протягивает руку и, ухватив меня за подбородок, рассматривает левую сторону моего лица. Правда, недолго. Ровно до того момента, как Борис вылезает из салона. Я не знаю, чего от них ждать. Ничего хорошего, это точно.

Однако, Борис отбрасывает руку Панкратова от моего лица, да еще и рычит:

— Не трогай ее!

Харитон тоже выходит из себя, толкает Бориса в грудь:

— А то что?

Пока они препираются, я просачиваюсь мимо парней и быстро бегу в сторону магазина. Как буду возвращаться назад, не представляю. Надежда только на то, что они уедут. Обернувшись на углу здания, вижу, что Борис придавил за шею Харитона к автомобилю и что-то ему зло втолковывает. Успокаиваю себя тем, что меня это не касается. Сами