Развод. Не бывшие (СИ) - Адалин Черно

оправдываться, Ясмин мне не поверит. Она мне вообще не верит, что бы я сейчас ни сказал.

И это тоже моя вина. Я ей врал.

Когда она спрашивала меня, как дела на работе и почему я задержался, я ей врал, что все хорошо и у меня просто много работы, а на самом деле я по вечерам пытался устоять перед другой бабой. Бабой, в сторону которой теперь даже смотреть не буду, хорошо, что она больше не пытается со мной флиртовать.

— Динар…

О встрече с Анной в одном из ресторанов на верхнем этаже этого торгового центра я, клянусь, вспомнил вот только сейчас. Когда мне позвонила няня детей и сказала, что некоторое время она будет одна, и я смогу с ними увидеться, то ни о чем другом не мог и думать. Потребовал у Карины отменить все встречи, а про Анну, с которой договаривался сам, забыл.

— Что ты здесь делаешь?

Я к ней даже не поворачиваюсь. Смотрю на то, как рассеянными движениями Ясмин открывает дверцу автомобиля и забирается внутрь, а уже через минуту авто покидает парковку торгового центра.

Мне приходится ее отпустить сейчас, чтобы в будущем вернуть. Чтобы прийти к ней и все объяснить тогда, когда вокруг меня не будет подозрительных женщин. Я только сейчас осознаю, как все выглядит со стороны. Карина в качестве помощницы, выставка Анны.

Я ведь прекрасно знаю, что о ней говорят. Точнее, обо мне как о спонсоре. И меня это не волновало до того момента, как вернулась Ясмин. Анна предупреждала, что будет черный пиар, и просила моего разрешения. Просила задолго до того, как появилась Ясмин.

— У нас встреча… — лепечет за моей спиной, а затем обходит меня и встает напротив. — Я что-то сделала не так? Вы же… разводитесь?

Я прикрываю веки. Действительно, ведь для всех мы разводимся. Нас больше ничего не связывает, особенно после того скандала, который был. После всего, что говорили о побеге Ясмин в новостях.

Она ведь знает об этом?

Знает о тех чудовищных заголовках, что писали светила журналистики? Но самое ужасное, что я тогда не препятствовал. Злился, пил, пытался забыться, но когда выплыл, стало стыдно. А стоило вернуться Ясмин, как я почувствовал стыд еще сильнее. И теперь… теперь я в нем словно тону. Захлебываюсь.

— Мы должны были поговорить. Я ждала тебе, затем звонила, но ты не отвечал, и я решила уехать. А спустившись сюда, увидела тебя и подошла. Милый…

— Идем…

Хватаю ее за руку. Тащу уже не в ресторан, а к себе в автомобиль. Усаживаю на заднее сиденье и приземляюсь следом.

— У нас с тобой, Анна, чисто деловые отношения, как я и объяснял тебе ранее. Никаких “милый”, “дорогой” и так далее. Впрочем, это уже неважно, потому что я позвал тебя, чтобы разорвать наши деловые отношения.

— Разорвать? — она в ужасе на меня смотрит.

— Разорвать. Я достаточно тебе помог. Достаточно поучаствовал в раскрутке твоей галереи, в том, чтобы достать тебя из той грязи, в которой ты варилась. Я сделал все, что мог.

— Но ведь… Я еще не закрепилась, Динар. На меня смотрят, как на ту, которая насосала себе на галерею.

Анна хлопает глазами, а мне неожиданно становится смешно.

— Ты сама захотела такой славы. Сама захотела весь этот скандал с черным пиаром и моим участием. Я предлагал тебе просто помочь с выставкой. Так, чтобы мое имя нигде не значилось, но ты подогревала интерес к своей персоне через меня. Скандалами и интригами. На что ты рассчитывала? Что в конце я разведусь с женой, и ты ее заменишь?

Судя по тому, как Анна смотрит — именно так она и думала. Просто я этого не понял. Думал, что просто помогу бедной несчастной сиротке. Помогу, ведь когда-то мы вместе учились, и мне было неприятно видеть ее на дне, зная, насколько там неприятно и неуютно.

— Я люблю тебя, Динар, — говорит серьезно.

— Столько лет прошло, Аня. Я помог тебе, потому что сам был в самом низу. Но ты никогда не была для меня чем-то большим. Никогда. Ты как младшая сестра. Надоедливая, назойливая и возникающая в самый неподходящий момент. Как сегодня.

Она утирает несколько скатившихся по ее щекам слезинок.

— Ты не будешь ругаться? — всхлипывает.

Понимаю, что спрашивает не про сегодняшний спектакль, а про что-то другое.

— Что натворила?

— Я не знала. Правда не знала, что ты будешь с ней дальше, и я…

Она копается в телефоне, а у меня сосет за грудиной, потому что я уже знаю, что не увижу там ничего хорошего.

— Вот, — протягивает мне телефон со статьей, от одного заголовка которой у меня мутнеет перед глазами.

Глава 23

Ясмин

— Как думаешь, папа поведет нас в парк аттракционов? — спрашивает Давид у Матвея.

— Конечно, поведет, — уверенно отвечает сын. — Это же папа. Он обещал, значит, сделает!

Я отворачиваюсь к окну. Хочется закрыть уши и не слушать, потому что у меня, в отличие от сыновей, нет такой уверенности. Обещал, значит, сделает. Смешно! И, главное, это ведь я вложила в них своим воспитанием. Я всегда смотрела за тем, чтобы так и было. Чтобы Динар, если что-то пообещал сыновьям, обязательно выполнял данное слово. И им говорила, что папа обязательно сделает. А теперь думаю, вспоминал бы Динар о данном обещании мальчикам, если бы не я?

— Ясмин Тимуровна, — подает голос няня, держащая на руках уснувшую в дороге Надю, — я должна объяснить.

— Мне не до вас, Елена. И объяснять будете не мне, а моему отцу. В конце концов, именно он нанимал вас на работу.

Она замолкает, видимо, утратив надежду оставить произошедшее между нами. Как няня она мне нравилась, но главное, она нравилась детям, но я не могу допустить рядом с ними человека, который способен действовать в обход меня.

— Мам… а папа когда приедет в следующий раз? — аккуратный, едва слышный голос Матвея разбивает мне сердце, потому что после того, как я на них накричала, они боятся меня о чем-либо спрашивать.

— Скоро, — обещаю, хотя понятия не имею, собирается ли Динар, как и хотел, видеться с детьми.

— Ты ему позвонишь?

— Да.

— А когда?

— Матвей, — смотрю на него строго.

Давид в этот момент вжимается в спинку сиденья и применяет тактику “не разговаривать с мамой”.

Я стараюсь не реагировать, но внутри царапает обида. Не на детей, нет. На себя. За то, что не смогла сдержаться. За то, что рядом с Динаром я становлюсь неуравновешенной и позволяю