Здесь ради торта - Дженнифер Милликин

всю страну и знакомить со своей семьей, если бы ты действительно был проклятьем ее существования.

Я уже качаю головой, прежде чем она заканчивает фразу.

— Ни за что.

— Значит, нет никаких шансов, что вы окунетесь в атмосферу знойного острова, счастливой жизни и влюбитесь?

— Вероятность — ноль процентов.

— Почему ты говоришь это с такой уверенностью?

— Она была на моем первом занятии по творческому письму в колледже. Нам поручили анонимно раскритиковать рассказ сокурсника, и мне достался рассказ Пейсли. Я не знал, что это ее рассказ, и разорвал его в клочья.

Сестра бросает на меня взгляд, который говорит: «Ты такой тупица».

— Это было ужасно. Она догадалась, что это я. Я понял, что это она. Она плакала. И она до сих пор ненавидит меня за это.

Иден скрещивает руки.

— Это еще не все.

Я хмурюсь.

— Как это?

— Если только она не самый злопамятный человек в мире, есть что-то еще. Причина, по которой это причинило ей такую глубокую боль.

— А может, это именно то, на что похоже.

Иден закатывает глаза.

— Не будь таким чуваком, Клейн, — она похлопывает меня по голове. — Используй свой мозг.

Хм. Может ли такое быть? Может, дело не только в смущении? Эта мысль будоражит мое воображение, подталкивая меня к размышлениям. Когда я разрабатываю персонажей, я накладываю на них слои эмоций, начиная с поверхности и прорабатывая глубже. Гнев — это не просто гнев, а реакция на эмоции, лежащие в основе.

Возможно, Пейсли не только смутилась.

Вот, блин.

На другом конце поля тренер Оливера объявляет перерыв на воду. Когда мальчики собираются вокруг него, он разговаривает и одновременно растягивает подколенные сухожилия.

— Тренер Поцелуйчик набирает форму для своей следующей фотосессии.

Иден ухмыляется.

— Ты имеешь в виду будущего отчима Оливера.

Я качаю головой.

Иден прекращает разговор о Пейсли, и мы сосредотачиваемся на оставшейся части игры. Несмотря на гол Оливера, его команда проигрывает с разницей в два мяча.

Племянник уходит с поля, подавленный. Когда он доходит до меня, я глажу его по голове, приглаживая копну каштановых волос.

— В следующий раз, — говорю я, пытаясь поднять ему настроение, хотя знаю, что в этот момент мало что получится.

— Конечно, дядя Клейн. Спасибо, что пришел посмотреть на меня. Прости, что все было напрасно.

Он сдвигает свой черно-белый рюкзак футбольного клуба, и я снимаю его с него, перекидывая через плечо.

— Я пришел не посмотреть, как ты выигрываешь, Оливер. Я пришел посмотреть, как ты играешь.

Он смотрит на меня, в его глазах светится благодарность.

— А еще, — добавляю я, не удосужившись взглянуть на сестру, потому что она попытается сказать мне «нет», — мне нужно, чтобы кто-нибудь разделил со мной один из этих нелепых молочных коктейлей.

Оливер улыбается.

— Таких, в которые кладут цельные сладкие батончики?

— И шоколадные трубочки.

Иден раздраженно выдыхает, но я делаю вид, что не слышу ее. Она жалуется, что я нагружаю Оливера сахаром, а потом ухожу как раз к тому моменту, когда сахарный кайф действительно начинает действовать. Но, эй, для чего нужны дяди?

Оливер едет со мной в «Шугар Шоп», а Иден встречает нас там. Она съедает одну-единственную ложечку клубники, а мы с Оливером выпиваем по большому молочному коктейлю Mud and Worms[xxv] с воздушными зефирками, хрустящим печеньем и жевательными червяками.

История повторяется, когда вскоре после этого я ухожу. Оливер пинает свой стул, когда я уже на выходе из магазина, а Иден произносит одними губами: «Пошел ты».

Через десять минут на мой телефон приходит сообщение от Иден: Я рассказала маме о твоих фальшивых отношениях. Жди ее звонка.

Я стою на красном светофоре, поэтому позволяю своей голове удариться о руль. Дерьмо. Моя мама.

План, который мы с Пейсли разработали, приведет ее в восторг. Она любит романтику. Она любит любовь. Она обожает любовные романы и носит футболку с надписью «Парни из книг сделают это лучше».

Она даже…

Звонок!

А вот и мой телефон. Остается только догадываться, кто это.

Я нажимаю на кнопку и отвечаю на звонок по громкой связи.

— Привет, мам.

— Иден мне рассказала.

Как называется то, что она делает со своим голосом? А, точно. Трель. Звук наполняет мою машину.

— Это было очень мило со стороны моей старшей сестры — рассказать тебе о моем фальшивом свидании, прежде чем у меня появился шанс.

— Пф-ф. Ты не собирался мне рассказывать.

— Конечно, собирался.

Она игнорирует мою ложь.

— Не будь таким редукционистом, Клейн. Это не фальшивое свидание. Это недельная инсценировка на острове.

О, Боже. По тому, как нарастало волнение в ее голосе, чем дольше она произносила последнее предложение, я понял, что меня ждет.

— Я хочу с ней познакомиться, — объявляет она.

— Нет, мам.

— Да, Клейн.

— В этом нет смысла.

— Ты собираешься лететь через всю страну на маленький остров у побережья Северной Каролины и жить у людей, которых я никогда не видела. А что, если они серийные убийцы и все это — тщательно продуманная ловушка?

— Ты действительно в это веришь?

— Ни секунды. Ты знаешь, что на острове запрещены машины? Только машины для обслуживания и тому подобное. Все ездят на гольф-карах.

— Мам, как…

— И там есть аллигаторы!

Как быстро у моей мамы работают пальцы во время поиска? Я представляю ее сгорбленной над клавиатурой, все дымится от ее оперативных интернет-запросов.

— Клейн, я хочу, чтобы вы поужинали здесь в среду вечером. Посоветуйся со своей подругой и убедись, что это совпадает с ее графиком. Иден сказала мне, что она большая шишка в маркетинге, так что ты должен быть уверен, что она не занята маркетинговыми штуками.

Я смотрю на телефон, оскорбленный.

— Ты забыла спросить, свободен ли я.

— Ты свободен?

Я раздраженно выдыхаю.

— Да.

— Прекрасно. Спроси свою подругу и…

— Пейсли.

— Пейсли, — повторяет моя мама. — Как узор[xxvi]. Мне нравится.

— Я обязательно передам ей, что тебе нравится ее имя.

— Не будь язвительным, Клейн. Это неприлично.

Я смеюсь. Моя любовь к словам досталась мне от мамы. Именно благодаря ей у меня был большой словарный запас в детстве, даже когда я не умел читать.

— В среду, — вторит мама. — Спроси Пейсли и дай мне знать.

— Обязательно.

— Люблю тебя, Клейн.

— Люблю тебя, мам.

Связь прекращается.

Остаток дня я провожу за чтением об острове Болд-Хед и онлайн-шопингом. Мне нечего надеть на свадьбу и почти нечего на неделю на пляже.

Я быстро устаю от онлайн-шопинга, потому что, в общем, ненавижу его. Я забегаю в продуктовый магазин, а затем готовлюсь к сумасшествию субботнего вечера за барной стойкой.