Дикий - Валерия Ангелос

с места. Все происходит в тишине.

— Дим, — начинаю, но договорить парень не дает.

— Почему ты не рассказала про отца? — спрашивает неожиданно резко и поворачивается, ловит мой взгляд.

Рефлекторно обнимаю себя руками.

— Дикий в курсе, а я нет, — мрачно продолжает Лебедев и выразительно смотрит на меня. — Почему, Катя?

— Так вышло, — роняю глухо.

— И что это значит?

— Ничего, Дим, я бы никому не рассказывала, но…

— Я мог тебе помочь, — чеканит. — Сразу. Если бы знал.

Раздается звонок мобильного.

— Блядь, — рявкает Дима, доставая свой телефон.

Вздрагиваю. Впервые слышу, чтобы Лебедев так выражался. Он перехватывает мой взгляд и мрачнеет.

— Да, — бросает, принимая звонок. — Сейчас не могу. За рулем. Да, уехал.

Пауза.

— Подожди, — говорит Дима. — Перезвоню.

Он паркуется и глушит мотор.

— Прости, срочный звонок, — поясняет сухо.

Выходит из машины.

Наблюдаю, как Лебедев отходит подальше. Кому-то перезванивает. Мрачнеет еще сильнее.

Мы с Димой мало общались, и я соскучилась по нему. Совсем иначе представляла нашу поездку. Ладно, это же только начало.

Волнуюсь, глядя на Лебедева.

С кем он так долго говорит? Что случилось? По выражению лица видно: ничего хорошего. Убирает мобильный в сторону. Медлит. Потом опять кому-то звонит. Следующий разговор продолжается недолго.

— Планы поменялись, — заявляет парень, вернувшись за руль. — Крестному нужно, чтобы я остался в городе. Отказать не могу.

— Значит, наша поездка отменяется?

— Нет, поздно уже отменять, слишком много на кон поставлено, — отрицательно мотает головой, смотрит прямо перед собой. — Поедешь с Демьяном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍18

Дикий приезжает быстро. Перекладывает мой чемодан в свою машину и обменивается парой коротких фраз с Димой. А я до сих пор не могу отойти от осознания того, что следующую неделю мы проведем вместе.

Он только взглядом по мне проходится. Слегка, едва мазнув, а ледяные мурашки уже ползут по плечам.

Отворачиваюсь.

Конечно, будет много работы. Намечен плотный график встреч, и нам практически не придется оставаться наедине. Но сколько я не пытаюсь себя успокоить, ничего не выходит.

Сердце нервно колотится, крепче сжимаю папку, которую прихватила, чтобы по дороге еще раз изучить материалы.

— Кать, — Лебедев отзывает меня в сторону и, нахмурившись, говорит: — Ты прости, последнее время столько напряга. Вот я и сорвался.

Рассеянно киваю.

Мысли теперь совсем о другом. На языке вертится — “А ты точно не можешь поехать в командировку?” Но понимаю, эту тему даже поднимать не стоит.

Дима должен помочь крестному. Бывает, он его вызывает, и тогда Лебедев пропадает на пару дней, пока не разберется со всем.

— Ты почему такая напряженная? — парень вглядывается в мои глаза и мрачнеет. — Что случилось?

— Ничего, — выдыхаю. — Я в порядке, Дим.

— У тебя что, с Демьяном проблемы?

— Нет, — нервно дергаю плечом. — Почему?

— Характер у Дикого тяжелый.

— Это да, — невесело усмехаюсь.

— Если начнет перегибать, дай мне знать.

— Мы почти не общаемся, — роняю тихо.

Но коротких встреч в офисе хватает с лихвой.

— Набирай меня, — твердо заявляет Лебедев. — В любое время. И вообще, Катя, если у тебя проблемы, рассказывай сразу. Буду решать.

— Все хорошо, Дим.

Он провожает меня до машины, открывает дверцу.

Дикий уже за рулем. Курит, выдыхая дым в открытое окно. Как только усаживаюсь на переднее сиденье, сигарета отлетает прочь.

— Набирай, когда придет ответ по новым поставкам, — обращается к нему Лебедев.

— Наберу, — бросает и заводит двигатель.

— Ну все, — заключает Дима.

Обнимает меня за плечи, когда прощаемся, а потом закрывает дверцу и отходит к своей машине.

Дикий смотрит прямо перед собой. В мою сторону не поворачивается. Вот бы так до конца поездки продолжалось.

Нам еще часа три ехать. Сначала несколько дней в одном городе, потом переезд в другой. А возвращаемся, делая крюк, через третий.

Открываю папку. Но смотрю в пустоту, мимо документов. Никак не удается сосредоточиться.

Почему Дима так вспылил?

Судорожно пролистываю страницу.

Не помню, чтобы он хоть раз бывал в похожем состоянии раньше. Весь на взводе. Раздраженный.

— Интересно? — хрипло спрашивает Дикий.

Вздрагиваю и поворачиваюсь. А он кивком указывает на папку, которую сжимаю в руках.

— Да, — отвечаю механически. — Мне нужно просмотреть все эти документы перед первой встречей.

— Ну читай, — заключает ровно.

Не глядя, переворачиваю еще одну страницу. От напряжения пальцы нервно подрагивают. Даже не пытаюсь разобрать текст.

— Тебе так удобно? — опять разрывает тишину Дикий.

Перехватываю его взгляд, устремленный прямо на папку, а потом синие глаза буквально впечатываются в меня.

— Конечно, — поджимаю губы. — Тут главное не отвлекаться.

— Ты всегда так читаешь?

— Как?

— Вверх ногами.

— Что? Не…

Смотрю на папку и глаза расширяются, ведь понимаю: Дикий прав. Все документы вверх тормашками. А я только теперь замечаю.

Поспешно привожу все в порядок. Эти простые действия помогают немного успокоиться. Но мои щеки горят от смущения.

Дикий усмехается, наблюдая за мной.

— Есть хочешь? — вкрадчиво интересуется он.

— Нет.

На самом деле, утром я почти ничего не ела. Мы с Димой договорились перекусить по пути. На какой-нибудь заправке.

— Хочу полный бак залить, — говорит Дикий. — Через полчаса остановимся.

Живот как на зло урчит. Прочищаю горло и роняю:

— Кофе возьму.

Но только мы оказываемся на заправке, передо мной возникает не только дымящийся картонный стаканчик капучино. Салат с тунцом. Горячий сэндвич “четыре сыра”.

— Я не заказывала…

Закончить фразу он не позволяет.

— Вечером встреча, — отрезает Дикий и усаживается напротив. — График такой, что на ужин времени не будет.

От стресса мне еще сильнее хочется есть.