Зеленое солнце - Марина Светлая

вот только… Когда такое было-то?! Пытаясь поднять челюсть, оказавшуюся в районе тормозов, Назар высунулся из машины и кивнул одному из охранников, торчавших во дворе:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Кость, это шо за нахрен?!

— Да это у Миланы Александровны вечеринка.

— Какая вечеринка? С кем? Она ж только приехала! — «Александровна, значит…»

— Станислав Янович гостей позвал, ей же с кем-то тут два месяца общаться надо, — пожал плечами охранник, и Кречет хмыкнул. Ну да. У Стаха времени столько нет, мать в отъезде. Сам Назар — так себе компания.

Наверное, потому его и не позвали.

Что ему там делать?

Наверное, это разумно. Столичная же, наверняка не привыкла к глухомани. Вот только… С кем и о чем такая, как она, может тут дружить?

— А кто хоть приехал?

— Мэра Голованова сын, Андрей Пономарь — приятель покойного Дмитрия Станиславовича, сестры Иваненко, которых батя директор «Агро-Опта». Эти, с винодельни, ну детишки. Аня Слюсаренко. Ну и так… по мелочи… с фабрики там, из вашей школы…

— Слюсаренко, говоришь, Аня?

— Ну да. У ней же батя теперь в горсовете, а не просто директор рынка. То чего б и не позвать, раз мажорская вечеринка для столичной Барби, — Костя хохотнул, будто бы сам повеселился от собственной шутки, но Назару этот смешок совсем не понравился. Он нахмурился, и этого взгляда было достаточно, чтобы охранник заткнулся, а улыбка на его лице стала застывшей маской.

— Хлебало завали, понял? — медленно сказал Назар.

— Да я ж ничего такого.

— Вижу я, как ты ничего такого.

С этими словами Шамрай вдавил педаль газа, тронувшись с места в сторону гаража. И пытался отделаться от идиотской мысли, что его на этой вечеринке как раз и нет. В принцессином обществе — нет. А ведь он — единственный племянник Стаха Шамрая. И ближайшая родня. Но его даже не поставили в известность, что тут что-то планируется на сегодня, куда уж приглашение вручить.

Черт.

Головановский сынок — избалованное говно, которое мнит себя великим боксером, а по сути все бабки, что его батя вбухивает на тренеров и соревнования, просто уходят в черную дыру. Пономарь — нарик, торчок со стажем, но зато крутится у кормушки в горсуде. Девки Иваненко — тупые шлюхи, которые были бы обычными сельскими давалками, если бы их папаша не был директором довольно прибыльного аграрного предприятия, а сами идиотки — выгодными в области партиями. А Аня… Аня его одноклассница, они полжизни дружили и тусили в одной компании. Для Ани он — ровня. Для Аниного отца — Шамрайский племянник и правая рука.

Черт.

Назар выругался.

***

В гараже никого уже нет. Шофер давно отпущен. Духота и тишина, если бы только тупое туц-туц не пробивалось со двора. Хотелось пить, под сидением по обыкновению валялась бутылка воды. Два глотка. От самого себя противно. У мажоров вечеринка, а он из канавы вылез. От него разит по́том и единственное желание — поскорее убраться куда-то подальше, где не слышно.

— Черт, — выдохнул Назар, пролив на себя несколько капель воды.

— Привет! — послышался веселый голосок у него за спиной.

Он вздрогнул и обернулся.

Будь она неладна.

— Аня? Ты чего тут?

— Увидела, что ты приехал, — Аня сделала несколько шагов к нему, но остановилась. Оперлась на машину. — Я на террасу вышла, мама контрольный звонок устроила, — хихикнула она. — Ну и засекла твой бусик. Ты неисправимый трудоголик! Все гуляют — ты пашешь.

— Зато вам не мешаю, — пожал он плечами. Аня всегда была довольно миловидной, а сегодня выглядела прямо очень хорошо. Волосы распустила и завила, и теперь светлые волны ложились на плечи, не прикрытые ничем, кроме тонких шелковистых бретелек сарафанчика. Пестрого и обрисовывающего ее фигурку, а Ане было чем похвастаться. Она была невысокой, хорошо сложенной, хоть и немного приземистой, и оттого иногда казалась чуть плотнее, чем была на самом деле. Но это ей даже шло, совсем не портило. А некоторые в Рудославе так и вовсе заглядывались — кровь с молоком девка. Розовощекая, пышущая здоровьем. У нее были крохотные ладошки и уж совсем детский размер ноги — предмет вечных шуток друзей. Ей было непросто подобрать обувь, но сейчас, в босоножках на высоких каблуках, явно не из «Детского мира», она казалась выше и стройнее. И мордашку подкрасила. Явно расстаралась, думая, что Назар будет на вечеринке, тут и к бабке не ходи. И самое мерзкое в их ситуации — то, что он все это понимал и все это его совсем не трогало. Скорее вызывало раздражение. Не по жизни, а именно сейчас.

Взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять, что она навеселе — ей и немного алкоголя было достаточно, чтобы захмелеть. Да и на машину, наверное, оперлась, чтобы стены не шатались.

— Ты иди веселись, я реально устал как черт, — проговорил Назар и запихнул бутылку назад в кабину.

— Да с кем там веселиться, — махнула она рукой. — Тут и то интересней.

— Чё?

— Голованов окучивает младшую Иваненко, чувак с винодельни шуршит вокруг вашей гостьи, Дрон как обычно накачивается бухлом, — Аня переместилась на полшага ближе к Назару. — Слушай, а эта ваша… откуда она вообще взялась? Родственница?

— Понятия не имею, но не родня точно. С винодельни — Остап, что ли? — оживился Кречет, во всех красках вообразив себе этого Диониса, подбивающего клинья к Милане. — Руки распускает?

— Ну это точно не мои заботы, чтобы я за его руками следила, — опять хихикнула Аня и оказалась совсем близко от Шамрая. Пошатнулась на каблуках, отчего ее волосы легонько коснулись его обнаженной кожи у самого плеча с причудливым рисунком татуировки. Ойкнула и ухватилась за локоть Назара, удерживая равновесие. Он от неожиданности вскинул руки и поддержал ее, а впрочем, даже если бы у него было время подумать — все равно бы не позволил грохнуться — девушка же. Глупо улыбнулся и сказал:

— Шо? Опять развезло, да?

— Там и попьянее меня есть, — снова махнула она ладошкой в сторону дома, откуда по-прежнему шумело весельем, и подняла на него глаза. — Назар, а я тебе ни капельки не нравлюсь?