Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

задумчиво, обдумывая что-то в голове, делает глоток шотландского напитка. Хороший, чертяга. Лучше виски, который постоянно хлыщет Громов.

— У меня уже есть дочь.

Сердце делает глухой удар.

Послышалось? Или нет?

Ни хрена. Он сказал чётко.

— Дочь?

Оказывается, я плохо знаю своего брата. Естественно. Он в России не частый гость, приезжает только по важным делам. А так живёт в другой стране. Может, и там у него несколько детей, о которых я не знаю?

— Удивлён?

— Никогда не слышал.

— А ты никогда и не спрашивал, — парирует.

— И как это вышло? — искренне желаю это услышать. Не только потому, что с этим связана Ульяна.

— Не знаю. Переспал с женщиной один раз, она залетела. Не уверен, что там вообще моя дочь, но денег отсылаю. Живёт где-то с бабушкой и дедушкой в ебенях.

Блять.

— ДНК не делал?

— Так поверил, — хмыкает. — Даже если и не моя, мне не сложно. Мать её перед смертью попросила приглядывать за ней.

— И ты приглядываешь?

— Нет. Но думал познакомиться с дочерью. Собственно, поэтому ты мне и нужен.

— То есть позвал ты меня поговорить не о моих детях, а о своих?

— Хитрый лис?

— Хитрый, — утвердительно киваю, сжимая в руках от злости стакан. — Нужно найти?

— Да. Хочу начать участвовать в её жизни. Сам знаешь, с бабами не везёт, все бляди. Так хоть сдыхать буду, а дочь рядом будет.

— Утрируешь. Или в тридцать пять уже песок сыпется?

— Не суть. Её зовут Ульяна. Живёт в каком-то маленьком городке в Волгоградской области. Может, уже переехали тысячу раз. Это всё, что я знаю.

Как смешно. Я знаю о его дочери намного больше, чем он.

Что уж говорить… Испытываю к ней чувств я тоже больше.

— Может, пристрою к кому-нибудь. Замуж выйдет. Есть у меня несколько вариантов.

Что, блять? Пристроит? Замуж?

— Хорошо, — скрипя зубами, выбрасываю. — Я помогу. По скорости — не обещаю, что это будет быстро.

— Ничего. Я не тороплюсь.

Опасно. Ситуация щекотливая.

А желание завладеть Ульяной никуда не делось.

Хуже — у меня появились другие мысли. И планы на неё.

Киваю. Настроя на разговор дальше нет. Но чтобы не вызвать подозрения и снова галопом не сорваться с места, усмехнувшись, продолжаю разговор:

— Так что мы будем дарить родителям на юбилей?

И я снова не с ним. А в своей голове, где уже решил, что буду делать дальше.

Глава 20

Глава 20

Выходной!

Наконец-то! Нужно переделать столько дел, но для начала…

Кручу в руках многострадальную флешку с информацией. Её нужно отдать. Но так не хочется…

Хорошая вещь для шантажа.

Но если не отдам, Басманов будет преследовать меня день изо дня.

Поэтому решительно подрываюсь с дивана, подлетаю к шкафу и лезу на свою полочку в поисках подходящих вещей. Надо потеплее одеться, погода с каждым днём всё хуже. Дождь обещают. Пора надевать колготки с начёсом!

Только вот… На моей полочке ничего нет. Пустая.

Эй, где моя одежда?

— Стас, а где мои вещи? — удивлённо кричу на всю квартиру. Благо она однокомнатная, голос не сорву.

Распознаю шаги Стаса по шарканью. Оборачиваюсь, гляжу на виноватого брата на пороге гостиной.

Чешет макушку, неловко переминаясь с пяток на носки и обратно.

— Систер, тут такое дело… — ой, нет, только не это… — Я там вчера лимонад в толстовке оставил. И, видимо, крышку не докрутил, и все вылилось. Прямо на твои вещи. Но ты не переживай, я уже все постирал!

И бежит в ванную, открывая дверь и демонстрируя уже не работающую машинку.

— Только развесить осталось.

Так вот что он там с самого утра стирал…

Блин, и в чем же мне на встречу к Басманову идти?

— Ладно, — устало выдыхаю, потирая виски. — Ничего страшного.

Я там ещё не весь чемодан разобрала. Точнее, весь. Но там оставила то, что надевать можно на крайний случай. На какие-нибудь дискотеки, дни рождения подруг.

Блин… Запрещёнка для моей бабули. Увидь она эти вещи — выкинула бы с балкона.

Когда брат уходит, достаю все свое добро. С сомнением посматриваю на свои же вещи. Веду пальчиками по кружевным трусикам. Красивые, но ничуть не практичные.

Такие трусы к Басманову надевать?

А у меня точно ничего больше нет?

Ничего! Я специально только свои постыдные вещи не выкладывала.

Блин.

Хватаю платье, из которого вываливается кошелёк. Ого, он всегда был таким тяжёлым?

Может, я что-то спрятала там и забыла?

Хватаюсь за собачку, тяну вниз и тут же закрываю обратно.

Это что? Деньги?

Это не мои.

У меня столько нет.

Стаса? Да ну! У него носки все порванные, я вчера все зашивала!

А если…

Закусываю губу.

Басманов постарался?

Пока мои вещи у него были, подкинул их? Чтобы что? Обвинить в краже? Или чего похуже?!

— Гад! — восклицаю вслух. Негодование растёт с каждой секундой в геометрической прогрессии.

— Ульяна? — вздрагиваю от голоса Стаса и быстро прячу кошелёк под платье. Он же не видел деньги? Вряд ли я объясню, откуда они, да и вообще не хочу. — Ты чего? Все ещё злишься?

— Нет-нет. Это я не про тебя, а про того, кто мне платье с браком продал.

— А. Но уверен, что никто брак не заметит. Оно красивое. А на систер ещё лучше будет.

Слабо улыбаюсь. Да у меня выбора нет. Вообще ничего! Пустой чемодан!

— Спасибо.

Хватаю вещи, убираю пустой чемодан обратно в шкаф. Переодеваюсь в ванной, ощущая себя в ЭТОМ не в своей тарелке.

Хотя раньше я спокойно это носила.

Или это волнение из-за того, что я иду к Басманову?

Не знаю…

Чёрное облегающее платье, как вторая кожа, облепливает тело. Разрез на груди квадратный, обнажает небольшие холмики, которые сейчас аккуратно подобраны обычным бюстгальтером. И выглядит она как-то больше…

Слишком вызывающе.

Некомфортно от того, что ещё и трусы с кружевом. Защитой служат только капроновые чёрные колготки.

Я надеюсь, этот одичалый домогаться до меня не будет. А если да… Его документы я ему не отдам.

Собираю сумку, закидываю в неё все необходимое. Обуваюсь, ещё раз рассматривая себя в зеркале.

Мне нравится, как я сегодня выгляжу, но… Это плохо.

Предчувствие у меня плохое…

***

И где мне его искать теперь? Хоть я и сказала, что буду сегодня в клубе, не уточнила, во сколько…

Я ещё, дура, забыла кошелёк с деньгами, чтобы вернуть. Это точно его! Вряд ли брат подкидывал. У него и нет столько. А я помню, он пустой был — до того, как его вернули, конечно…

Дохожу до