(Не)военная тайна, или Выжить в тайге и не забеременеть - Вероника Касс

слишком мало знакомы, он мой начальник, офицер выше по званию. Это сейчас, пока я не вступила в должность, все просто и легко, а как будет дальше? Неизвестно. Как сложатся наши отношения потом? Печальный опыт у меня уже, к сожалению, был.

Я призвала всю свою выдержку и попыталась отшутиться.

– Тебя так легко затащить под венец, Калинин? Буду знать, что надо сделать, если я останусь старой девой и никто не возьмет меня замуж.

– А если я к тому времени буду уже женат? – в тон мне ответил Роман, все еще не отпуская моей руки и задевая её своими губами.

Змей-искуситель, самый настоящий.

– Об этом я и не подумала. Что посоветуете, Роман Юрьевич?

– Хм… пока не попробуете, не узнаете, Анастасия Анатольевна. – Вот и что он имел в виду?

Калинин поцеловал внутреннюю сторону моей ладони и поднялся, потянув меня за собой.

– Иди обедать, Настя, а я посмотрю систему, точнее, дырки в ней, вдруг где следы есть.

В этот момент он был очень серьезен, и я решила его послушаться. Мне нужно было побыть подальше от него, хотя бы пару минут. Мне нужно было вдохнуть чистого воздуха, в котором не витал бы сладковатый аромат Калининского парфюма.

Я как болванчик закивала и, выпутав свою ладонь из его руки, убежала. Решила не идти в столовую и отправилась в тот лесок рядом с беседкой.

Словно в ступоре по нему ходила и высматривала грибы, лишь бы занять голову чем-то, кроме мыслей о Босюсике и Калинине.

Я была не единственным человеком на заставе, пропустившим обед. Роман так и не поел. Он искал моего кота до самого вечера и, лишь когда ему стало пора на службу, окончил поиски. И даже приказ сегодня он ставил в грязной форме, потому что не успел переодеться.

За все это я была ему безумно благодарна, но вот ничего не могла поделать со слезами, которые вовсю подступали к глазам при мыслях о моем сером котике, который мог стать ужином для диких зверей за забором.

Глава 7

Программа максимум и Босюськины подвиги

Когда я пришла домой, то просто завалилась на кровать и начала реветь. Как самая настоящая белуга. Обняла подушку и в сто пятисотый раз за последние два дня обливалась слезами. Но произошедшее было выше моих сил!

Все… Все скопилось в один ком, заполнивший меня до отказа, и не отпускало.

В груди пекло, стоило только представить, что моего Босика больше нет, и во всем виновата я. Ведь, не притащи я его сюда, он был бы жив, здоров и нежился на нашем московском балконе, подставляя свой серый плюшевый животик лучам знойного летнего солнца.

Я настолько измотала сама себя, что отключилась, когда было еще светло. Мне опять снился Роман, на этот раз мы лежали с ним на каких-то матах в окружении гантелей и снарядов, он искушал меня своими пламенными речами, а я сгорала от желания, и почему-то там, во сне, я чувствовала к нему что-то большее, что-то настоящее. Странное, сжимающее грудь чувство, которое я не ощущала даже к бывшему. А когда я уже собиралась поцеловать своего личного Аполлона, кто-то начал подкидывать и ронять рядом с нами гири. Они падали на деревянный пол, кроша его под собой, с таким грохотом, что впору было подумать, что на нас напали китайцы.

Пробуждение было до жути знакомым: опять в мою дверь кто-то стучал. А за окнами лишь начало смеркаться.

На пороге стоял задумчивый капитан.

– Тебе звонят, пойдем, у меня поговоришь.

– Не буду. Можешь сказать, что я ушла в лес медведей искать.

– Интересное занятие, конечно. Я надеюсь, если ты и правда вдруг соберешься, то и меня с собой позовешь. Не могу такое пропустить. – Он облокотился на дверной косяк и наклонился ближе ко мне. – Но сейчас, знаешь, это неуместно. Тебе женщина звонит, представилась как Ворон Марина. Ну? – Он улыбнулся краешком губ. – Идешь?

Я, ничего не отвечая, шагнула в его сторону, угодив практически в крепкие мужские объятия. Он схватил меня за плечи и, слегка их сжав, заставил остановиться. Затем обошел меня и шагнул в мою квартиру.

– Где твои тапочки, принцесса? А то еще воспаление получить не хватало.

– Около кровати, Рома. – Я переступила с ноги на ноги, маясь от ожидания. Мне безумно хотелось услышать мамин голос. – Давай быстрее, а?

У меня не было эмоциональных сил, чтобы задумываться о том, что я впервые назвала его именно так. Рома… Просто Рома.

Калинин в считаные секунды вернулся, кинул мне под ноги тапочки и, только когда я обулась, мягко взял за плечи и подтолкнул в спину.

– Беги, ты все знаешь. Я сам закрою дверь.

Я действительно уже все знала, поэтому не задумываясь рванула в его квартиру, в большую комнату, и сорвала трубку с тапика.

– Але, мама, мамочка, – произнесла я, еле сдерживая подступающие к глазам слезы.

– Дочка, ты почему так долго шла к телефону? – ответил мне строгий голос с того конца провода. – Анатолий скоро уже вернется, а я из его кабинета звоню.

– Мам, вообще-то здесь все разговоры прослушиваются, – хмыкнула я и закатила глаза. Самоуверенность мамы поражала, я наперед уже знала, что она мне ответит.

– Не думаю, что звонки твоего отца отслеживают.

Да. Да…

– Анастасия. – А вот и фирменный воспитательный тон семейства Ворон.

Почему-то желание разговаривать вмиг пропало. Я даже радость, услышав родной голос, не успела ощутить.

– Зачем ты разозлила отца еще больше, девочка моя? Он же просто вне себя от злости. Рвет и мечет.

И бла-бла… иногда маму лучше не слушать. В этот момент зашел Роман и положил ключи от моей двери рядом с телефоном. Затем, поймав мой взгляд, ободряюще улыбнулся и, кивнув, ушел. Я засмотрелась на него настолько, что и правда перестала слушать маму.

– Настя! Настя! Ты издеваешься?

– Нет, мама, я устала, – обессиленно произнесла я, – Босик пропал, и я весь день его искала.

– Как пропал? Его что, кто-то украл? – возмутилась она.

Железная логика. Все-таки выражение «муж и жена – одна сатана» – это определенно про моих родителей. Чудесное взаимопонимание и единая линия поведения. И как же у них могли получиться такие непутевые дети? На брата они давно махнули рукой, но я… Я же была их надеждой. Еще бы понять на что.

– Мама, он сбежал.

– Как сбежал?

– Ну если его еще не съели медведи, то я обязательно у него спрошу.

– Какие медведи? Наська, ты там что, перегрелась?

– Мама, а