Скверная голубая кровь (ЛП) - Станич К.М.

Я сажусь и переодеваюсь в кроссовки, хватаю пару носков, которым удалось избежать водного фиаско, и притворяюсь, что именно этим я и занималась всё это время. Илеана залпом выпивает воду и вытирает рот рукой, когда я встаю. Она движется к нам, ужасная ухмылка искажает её красивые черты, превращая их во что-то уродливое.

Она не успевает вымолвить ни слова, как Зак встаёт между нами и уводит меня за собой. Я не нуждаюсь в его помощи и хмурюсь, но он всё равно это делает.

— Что? Ты теперь тоже её любимчик? — спрашивает Илеана, встряхивая своим длинным светлым хвостом. — Она раздвинула для тебя ноги, красиво и великолепно?

— Тебе следовало бы заткнуться, — шепчет Зак, его голос такой мрачный и жестокий, что я вздрагиваю. «Тебе следовало бы покончить с собой, Марни. Никому не было бы до этого дела. На самом деле, мы бы устроили вечеринку, чтобы отпраздновать это». Мой разум быстро отключает, запирает плохие воспоминания подальше и выбрасывает ключ. Это последнее, о чём мне сейчас нужно думать. — И держи его закрытым, прежде чем скажешь что-нибудь, что действительно выведет меня из себя.

— Что, ты ударишь меня или что? — спрашивает Илеана, делая шаг вперёд и оказываясь прямо перед лицом Зака. Я оборачиваюсь, чтобы встать рядом с ним, и мельком замечаю темноту, которая омрачает выражение его лица. Это зловеще и холодно, и тогда я понимаю, что та сторона его личности, которую он отвернул от меня, всё ещё очень сильна, притаившись внутри него, как демон, поджидающий в тени.

— Нет, но ты пожалеешь об этом, когда я закончу с тобой. — Он оглядывает её с ног до головы, а затем ухмыляется. Только это не похоже на ухмылку, которую я когда-либо видела у него, даже когда он превращал мою жизнь в сущий ад в средней школе. Нет, это злорадство, чего он никогда раньше не демонстрировал мне. — Почему бы тебе не рассказать всем, почему у тебя эти синяки на внутренней стороне рук? В какие непристойные штучки ты ввязалась этим летом? Потому что это определённо следы от уколов.

— Я сдавала анализы, — выпаливает Илеана, но её лицо краснеет, и я не могу сказать, то ли она просто смущена, то ли Зак говорит правду.

— Какие анализы? — Зак давит, подходя ещё ближе и кладя руки ей на плечи. Илеана дрожит, но, когда она хмурится, выражение её лица такое же мерзкое, как и всегда. — Конечно, на этот вопрос было бы легко ответить… если бы ты действительно говорила правду. Что это было на самом деле? Метамфетамин? Героин? Осторожнее, Илеана, виднеется трейлерный парк в твоём будущем. — Её глаза расширяются, и я вижу, что Зак задел её за живое. Однако у него это хорошо получается, и я не получаю удовольствия, наблюдая, как он уничтожает кого-то другого своим особым талантом. Нет, это слишком близко к цели. Какой бы ужасной ни была Илеана, я больше не могу на это смотреть. — Ты знала, что её родители однажды лишились своего состояния, точно так же, как и я? Они оказались на стоянке трейлеров, накачанные наркотиками и не в себе…

— Зак. — Только это единственное слово сорвалось с моих губ, резкое и окончательное. Правило № 6: Знай, когда пора остановиться. — Возвращайся к судейскому столу.

Мгновение он пристально смотрит на меня, а затем обходит Илеану.

Я тянусь к её бутылке с водой, но она вырывает её у меня из рук и плюёт на меня. Буквально. Выплёвывает прямо мне на ладонь.

— Держи свои грязные шлюшьи руки при себе. Последнее, чего я хочу, — это подхватить хламидиоз.

— Нет, ты, скорее всего, подхватишь его от Тристана, — выпаливаю я в тишине. Это напряжение витает в комнате, когда Тренер возвращается внутрь со спортивной сумкой, набитой помпонами. Она откладывает её в сторону, когда я поворачиваюсь и встречаюсь с серым взглядом Тристана с другого конца комнаты. Он стоит неподвижно, смотрит на меня так, словно я муха, которую нужно приколоть к доске и оставить извиваться.

Я смотрю прямо на него в ответ.

Илеана подносит бутылку с водой к губам и делает большой глоток. Она корчит странную гримасу, и я задаюсь вопросом, есть ли у слабительного вкус. К несчастью для неё, она, похоже, не улавливает связи.

Тренер распределяет её, меня и Киару (поди разберись) в группу для официальной части отбора. Илеана не проходит и двух минут, как хватается за живот и бросает на меня взгляд, полный ужаса. Я не прекращаю танцевать, пока она убегает в сторону туалетов.

Я не уверена, когда она возвращается, но к тому времени, с меня уже сняли мерку для моей формы.

Выходя из спортзала, я встречаюсь взглядами с каждым Голубокровным в этой комнате — уделяя особое внимание трём парням-Идолам, — а затем отворачиваюсь от них и выхожу на улицу, в звёздный свет.

Глава 6

К тому времени, как снова начинается Родительская неделя, Идолы приняли своё решение: они приняли Илеану Тайтингер в свои ряды, ввели Киару Сяо во Внутренний круг, чтобы занять место Миранды, и неохотно выбрали четверокурсника по имени Бен Трешер на замену Эндрю.

Их круг высокомерия, подлости и привилегий снова замкнулся.

Издевательства тоже снова усилились. Мы вернулись к презервативам в моём шкафчике, наклейкам на моей двери, пакетам собачьего дерьма на моём дверном коврике. Но им трудно нанести мне ответный удар там, где это имеет значение, особенно учитывая повышенную безопасность в кампусе. Им придётся постараться ещё больше, если они хотят ответить мне ударом на удар.

— Что-то здесь не так, — говорю я Миранде в воскресенье, уставившись на свой телефон и ненавидя бабочек в животе. Папа возвращается в академию. Эта долбаная академия, где я была невероятно унижена. Я ненавижу, что ему пришлось видеть меня такой; это убивает меня изнутри. Плюс… если бы я сказала, что мне всё ещё не стыдно за то, что он напился, когда был здесь в прошлый раз, это было бы ложью.

Я нервничаю.

Я в ужасе.

Если Идолы хотели найти моё слабое место, что ж, это Чарли. Чарли — моё бьющееся сердце, и, если они сделают хоть что-нибудь, чтобы причинить ему боль, клянусь, я убью их всех. Закрыв глаза, я выдыхаю, а затем открываю их и обнаруживаю, что Миранда пристально смотрит на меня.

— Как-то не по себе? — спрашивает она, развалившись в мешковатом розовом свитере, который выглядит поношенным и удобным, но который, я почти уверена, кашемировый и стоит около двухсот баксов. — Занятия? Родительская неделя? Группа поддержки? — она ухмыляется последнему. Миранда вне себя от восторга, что я в команде с её девушкой Джесси. Ну, я думаю, они всё равно встречаются. Миранда довольно долго выдавала желаемое за действительное.

— Голубокровные слишком сдержанны, — говорю я, со вздохом присаживаясь на край своей кровати. — Я бросаю в них всё, что у меня есть, а они просто… сидят там. Это жутко, заставляет меня нервничать, и я начинаю думать, что они планируют что-то грандиозное. — Миранда кладёт телефон и плотно сжимает губы.

— Я не собираюсь говорить, что ты не права… — начинает она, а затем морщится. — Я имею в виду, что есть хороший шанс, что ты абсолютно права в своей оценке. Они вели себя тихо, но, когда они ударят тебя, это будет больно. — Я киваю. В значительной степени это то, чего я ожидала. На самом деле, я ожидала худшего. Это странная форма психологического ужаса от осознания того, что они что-то скрывают от меня.

— Как дела у Крида? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это звучало как можно более непринуждённо. На самом деле, я хочу услышать, что он страдает, чувствуя, что совершил ошибку, что он…

— Встречается с этой ужасной девушкой Валентиной, — выплёвывает Миранда, практически захлёбываясь словами. Она заправляет прядь светлых волос за ухо. — Он украл её у Джона Ганнибала, но только потому, что это была игра. Она ему не нравится.

— Похоже, здесь это не имеет большого значения, — бормочу я, дотрагиваясь пальцем до льдисто-голубого платья в моём шкафу, того самого, которое Крид прислал мне на выпускной бал, на танцы, где я не выбрала его. Думая об этом сейчас, я задаюсь вопросом, не совершила ли я ошибку, не следовало ли мне отказаться выбирать между парнями и… Застонав, я прислоняюсь лбом к дверце шкафа. Реально? Меня беспокоят чувства Крида и Тристана, после всего? То, что они почувствовали, когда я вошла в ту комнату, держа Зейда за руку, чертовски неуместно.