Будь моим - Мария Летова

Глотаю воду из стакана. Грохнув его о стол, объясняю:

— Ты просто никогда не был влюблен и не знаешь, что это такое, когда весь твой внутренний мир взрывается от одного взгляда, улыбки или прикосновения. Или умирает, когда ничего этого нет! — выпаливаю в сердцах.

Выслушав мою тираду, Влад трет ладонью подбородок. В его глазах серебряный блеск, но нет насмешки.

— Это то, что ты чувствуешь, когда я рядом? — спрашивает с интересом.

— Умножь на бесконечность, и будет примерно это, — проговариваю я.

Он молчит, терзая мое лицо своими серыми глазами.

Мне и правда жарко, несмотря на работающие на полную мощность кондиционеры.

Схватив со стола салфетку, обмахиваюсь ею, получая ровный вопрос:

— Что ты хочешь от меня, Арина?

Я не думаю. Просто открываю рот и говорю:

— Будь моим первым.

Глава 15

Пять секунд слушаю, как стучат приборы вокруг нас. В течение этих секунд Градский смотрит на меня из своей расслабленной позы неподвижными глазами.

Самое сумасшедшее во всем этом то, что с ним мне не стыдно разбрасываться подобными заявлениями. Его мало что может смутить, от этого и я становлюсь безрассудной. Я наслаждаюсь его чертовой неспособностью смущаться. И наслаждаюсь возможностью сказать ему то, что сидело во мне годами.

— И каким ты его себе представляешь? Свой первый раз со мной? — спрашивает наконец-то.

У меня сосет под ложечкой.

Кажется, он тоже это понимает, потому что ерзает по стулу, а его голос стал на полтона глубже, как и внимательный взгляд, царапающий голую кожу моих плеч.

Озираюсь по сторонам и, взметнув над столом руку, забираю себе его кофейную чашку, наплевав на блюдце. Делаю большой глоток и возвращаю ее на место полупустой. Влад провожает мою суету глазами, оставляя комментарии при себе. Трогает пальцем край чашки, точно то место, где секунду назад были мои губы, и подносит его к своим губам.

В его вопросе подвох, в этом я даже не сомневаюсь, но я представляла наш первый раз слишком часто, чтобы долго думать над ответом.

— Мы будем голыми, — говорю ему.

— У тебя прокачанная матчасть. — Допивает он остатки кофе.

— Я не умею говорить пошлости.

— Скажи возвышенностями, — предлагает. — Нежно? Медленно?

Сглотнув, прячу глаза и втягиваю в рот нижнюю губу. В моих мечтах все так и было. Я должна сказать это вслух?! Наверное, должна. Я уже многое ему сказала, о чем раньше предпочитала лишь молчать.

— Я бы хотела, чтобы ты был нежным.

— Арина, помнишь, что я сказал тебе два дня назад? Я не занимаюсь нежным сексом с девственницами. Секс — довольно механическое занятие, про первый раз многие девушки вообще предпочитают забыть. Я советую тебе вручить свою девственность какому-нибудь лоху вроде этого хориста, забыть об этом навсегда и двигаться дальше.

— Может, ты устроишь себе выходной от самого себя? — киваю на него подбородком.

Из его горла вырывается смешок. Губы расходятся в улыбке, глаза тоже смеются.

— На хрен мне выходной от самого себя? — Складывает на груди руки. — Вся прелесть жизни в том, чтобы быть самим собой.

— Но ты ведь сам этого хочешь! — вырывается из меня звонкая претензия. — Ты сбежал. Тогда, в баре!

— Ладно, окей. Ты выросла. Ты красивая. Ты сексуальная. У меня на тебя стоит. Блть, у всех в этом зале на тебя стоит. Но нет, Арина. Я не принц из твоей сказки. Я не хочу им быть. Пойми это.

— Я не хочу, чтобы ты был принцем. Я знаю, кто ты, меня устраивает, я уже сказала!

— Любишь меня таким?

— Да! — почти рычу я. — Хочу надеть тебе на голову тарелку.

— Добро пожаловать в мою реальность, — глухо говорит Влад.

Смесь злости и возбуждения раскачивает кровь в венах, толкая ее к моим щекам.

Умолкаю, глядя в стол, потому что за спиной Влада вижу Антона с тарелками в руках. Парень молча выставляет их на стол и зажигает стоящую в центре свечу.

Я вспоминаю о том, где мы находимся. Забывать обо всем в присутствии Градского для меня обычное дело.

— Спасибо, — бормочу, хватая свои приборы.

Сдернув со стола салфетку, Влад расстилает ее на бедре и принимается за еду с очень здоровым аппетитом. И далеко не как человек, страдающий головной болью. На его тарелке стейк размером с мою голову.

Гоняю по салатному листу ростбиф, наблюдая за тем, как работают челюсти на лице Градского.

На языке крутится всякая дрянь, которую хочется произнести вслух. Мне уже не кажется, что я неспособна на пошлости. Кажется, я способна, и ещё как.

— Ешь, — указывает на глянцевую булочку бургера. — Составь мне компанию. — Превращается в фальшивого джентльмена, которым, я знаю, отлично умеет быть.

Пью воду мелкими глотками и сверлю его лоб взглядом, пока он поглощает свой обед.

Он не реагирует, но вскидывает на меня глаза.

Молча смотрим друг на друга, объявляя взаимный бойкот. Но я чувствую, что тема себя еще не исчерпала.

Телефон Градского звонит.

Отложив приборы, достает его из кармана брюк и отвечает на идеальном английском.

Ловлю первые фразы с настороженностью, но быстро понимаю, что это звонок по работе. Влад выполняет свои обязанности: советует и рекомендует — ведь он финансовый консультант с приличным послужным списком.

Все же решаю поесть.

С трудом проглатываю салат и кошусь на бургер. Двигаю тарелку ближе к себе и со вздохом вгрызаюсь в ароматный хлеб, мясо и лук, пока размеренная английская речь успокаивает мои нервы и остужает возбуждение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Мой день уже не станет прежним. Размеренным, сонным, обычным.

Пока ставлю подписи на каких-то бумажках, понимаю, что загнать себя назад, в клетку, не стоит даже пытаться. Кажется, у моей клетки окончательно слетели с петель двери. Это началось еще тогда, в баре, и это уже не остановить. Я не хочу возвращаться к исходным. Ни за что. Это еще хуже, чем дрейфовать в неопределенности!

Беня сонный из-за седативных, которые ему вкололи. Назначенное ему лечение выглядит очень внушительным и требующим дисциплины. Мы давно к этому привыкли, и мы давно научились относиться к его здоровью ответственно. Родители, я, даже мой брат.

Изнутри точит опасный червь, пока мне собирают лекарства и тут же выставляют счет, который оплачиваю, косясь