Замуж за мерзавца (СИ) - Королёва Инна

Мы проходим на территорию. Кругом вольеры, слышен лай собак. На самом деле даже не верится, что это приют. Я их представляла себя как—то иначе. Такие забытые Богом уголки, которые далеки от цивилизации. Здесь всё иначе.

— Марат Вячеславович, — к нам спешит полненькая женщина в возрасте, — Добрый день. Какой приятный сюрприз! Что—то случилось? Вы обычно не приезжаете без предупреждения.

— Здравствуйте, Екатерина Львовна. Нет, ничего не случилось, просто решил показать своей жене чем я ещё занимаюсь помимо бизнеса.

— О, могу я вам помочь? Кстати, нам как раз сегодня привезли корма, и пару новых будок для вольера, — машет рукой в сторону, — Может, хотите проконтролировать, всё ли в порядке? – вижу, что женщина волнуется. И пытается показать большому боссу, что всё хорошо. А я всё ещё пребываю в состоянии шока. Не могу до конца поверить, что такой человек как Покровский, занимается благотворительностью. Мне ведь казалось, что у него нет ничего святого. Видимо, ошибалась.

— Екатерина Львовна, я уверен, что всё отлично, — успокаивает её мужчина, — Скажите, Джек ещё здесь?

Джек? Что за Джек?

— Конечно. Мы пытаемся его пристроить, но к сожалению, — разводит руками, — Сами понимаете, такой пёс никому не нужен.

— Ясно. Возможно, моя жена захочет, чтобы мы забрали его к себе домой. Так что…

— Ооо, — лицо женщины вытягивается, — Это было бы замечательно, но…Даже не знаю, — переводит взгляд на меня, — Вы же знаете в каком состоянии собака, и….

Она явно сомневается во мне. А я вообще не понимаю, о ком речь. Стою, как дура, и хлопаю глазами.

— Уверен, моя супруга сможет подарить ему необходимую любовь и заботу. Кстати я договорился о протезах для него.

— Правда?? Это же просто замечательно!!!  Давайте я….

— Пожалуй, я сам, — перебивает попытку вежливости, — Занимайтесь делами.

— Хм…Как скажете, — быстро соглашается. Джек в четвертом вольере.

Женщина с улыбкой удаляется, а я наконец могу задать главный вопрос.

— Какого чёрта здесь происходит???? – смотрю прямо на Покровского, — Ты можешь объяснить?

— Я же уже сказал. Это – приют для животных, который построил я. И у нас есть один питомец, который по факту – обречён. Но я знаю, сколько в тебе любви не к тому, к кому нужно, — кривится, намекая на Юру. От этого становится не по себе.

— Возможно, если ты перенаправишь свои чувства, то….

— Ты издеваешься? – прерываю, — Считаешь, будто все чувства и эмоции подчиняются твоим приказам? Так не бывает!! – злюсь. Мне не нравится, что Покровский вновь пытается управлять. Стоит из себя невесть что.

— Идём, — крепко берёт меня за руку, — Посмотрим на Джека.

Я всё ещё не понимаю, о ком речь. И в голове прокручиваю варианты, как бы по мягче послать этого ненормального. Ровно до того момента, пока мы не подходим к вольеру.

— Господи…., — выдыхаю, — Это….

— Знакомься, Алина, – открывает дверцу, — Это Джек.

К нам, на двух лапах, кое—как ползёт почти щенок. Судя по размерам. Вот только, его задние лапы – не работают. Он их просто тащит за собой.

— Привет, приятель, — Покровский присаживается перед ним, — Как ты тут?

К моему удивлению, щенок ластится. Хотя я всегда была уверена, что животные к плохим людям не идут. Но Джек лижет руки Марата, будто это его хозяин.

— Скоро, ты сможешь бегать, — продолжает он, — Вот увидишь, всё будет хорошо.

Делаю шаг и….Пес начинает пятиться назад. Испуганно прижимает уши, и смотрит на меня так, как будто я хочу причинить ему вред. Сердце сжимается.

— Он просто не привык к чужим, — комментирует Покровский, — Джек, не бойся. Алина хорошая. Она не причинит тебе  вреда, — уверенно произносит, словно убеждая малыша. Но тот не верит. Смотрит исподлобья. Дрожит.

— Что с ним случилось? – спрашиваю, еле слышно, не отрывая взгляда от собаки. Мне его так жалко!

— Попал под машину. Водитель не помог. Решил, что он умер, — ласково гладит щенка, — А Джек у нас умница. Сильный малый, — улыбается, — Этим водителем был, твой благоверный Юра.

Что????

— Я…, — голос пропадает. У меня в голове больше не вертится фраза – я не верю. Нет, где—то из глубин души она рвётся, но я тщательно засовываю её обратно. Слишком много я узнала о бывшем женихе.

— Это зафиксировали камеры наблюдения на дороге. Машина была его. Точнее, не его, а которую он брал в аренду, — рассказывает Покровский, — Он вышел, и его лицо довольно чётко видно на камере. Ты правда не знала? – отрицательно мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Жестокость Юры просто добивает меня. Ладно, я. Не любил. Использовал, непонятно с каким умыслом. Но в чём виноват этот щенок? Неужели так сложно было отвезти его в ветлечебницу?

— Он спешил к очередной пассии, — отвечает на мой невысказанный вопрос Марат, — Вышел, посмотрел, оттащил щенка на обочину и просто уехал. Я узнал об этом случайно, когда мои люди копались в его жизни.

Смотрю на кроху, который с такой опаской поглядывает на меня.

— Можно…, — хриплю, — Можно подойти?

— Только медленно.

А иначе и не получится. Делаю неуверенные шаги к вольеру. Присаживаюсь на корточки. Щенок забивается в угол, а у меня сердце сжимается. Он меня боится! Меня! Почему? Я ведь не хочу ему причинить вред. Неужели он этого не чувствует?

Словно, успокаивая меня, маленький Джек протягивает нос в сторону моей руки.

— Всё хорошо, — ласково улыбаюсь, борясь с застывшими слезами, — Не обижу.

И кажется, это действует. Всё ещё с опаской, но пёс подползает ко мне. Быстро лизнув пальцы, смотрит прямо в глаза, словно ждёт реакции. А я…просто не знаю, как себя вести. Единственная мысль – он такой же как я. Покалеченный людьми. Точнее, одним человеком. Правда, я отделалась душевными шрамами. А этот малыш – теперь инвалид по сути.

— Ты добрый, ведь правда? – шепчу, аккуратно гладя его, — Ты ведь знаешь, что я не хочу тебе ничего плохого?

В голове не укладывается, что Юра мог бросить эту кроху на дороге. Но причин не верить Покровскому, у меня нет. Более того, я уверена, что видео происшествия у него есть. И как бы я не пыталась убедить себя, что это не Юра, или найти какие—то оправдания возлюбленному, сомневаюсь, что у меня что—то получится. Я совершенно не знала человека, за которого собиралась замуж. Которого любила. И люблю?

Можно ли назвать чувства к нему сейчас любовью? Не знаю. Пока что я чувствую только жгучую боль, которая раздирает меня. Не могу смириться с тем, что была такой дурой. И тут вспоминаю брошенную Покровский фразу….

— Ты сказал, что он ехал к своей пассии….

— Да, — кивает, — К одной из многих.

Это снова режет, будто ножом. То, что Юра мне изменял, я уже знала. В файлах, которые мне предоставил Покровский, если и он с другими девушками. Причём в такие моменты, когда всё становится очевидно. Например, зачем целовать случайную девушку? Просто так? Глупо. Скорее всего, он с ней спал. Мне непонятно только одно. Почему Юра выбрал меня? Ведь мы собирались пожениться. Неужели, я знаю лишь мелкие его косяки?

— Марат, — сглатываю, не переставая гладить Джека, — Могу я тебя попросить?

— Смотря о чём, — хмыкает мужчина, внимательно наблюдая за мной.

— Я хочу узнать всё, о жизни Юры, — перевожу взгляд на мужчину, — О его настоящей жизни.

— Зачем? Сомневаешься в том, что я уже тебя предоставил? – слышу грубые нотки в голосе, но сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть в ответ.

— Нет. Не сомневаюсь, — отвечаю совершенно искренне, — Но я хочу знать всё. Кто он, что из себя представлял. Не считая очевидных вещей, — снова смотрю на Джека, — Хочу знать, какие были истинные планы на мой счёт. Хочу понять, кто и за что его убил.

— Тебе это важно?

— Да. Я должна перевернуть эту страницу в своей жизни.

— Даже так, — удивлённо протягивает Покровский. И я понимаю, что действительно хочу всё начать с чистого листа. Знаю, это будет безумно сложно. И пока смутно представляю, как вообще будет протекать моя дальнейшая жизнь. Но одно я поняла точно – я не жертва. Я просто дура. Жертва – это Джек. Который не был в состоянии защитить себя. Я же, самостоятельно придумала себя какой—то образ Юры. Образ, которого никогда не существовало. И в этом никто кроме меня самой не виноват. Мне больно, да. Невыносимо. Хочется выть иногда. Но если бы я была внимательнее, возможно разумнее, сейчас всё было бы иначе. В моём состоянии никто не виноват, кроме меня самой. А вот в состоянии Джека…..Виноват Юра. И мне неприятно в какой—то степени, что я была рядом с человеком, который в состоянии причинить такую боль беззащитному существу.