Хороший плохой босс - Николь Келлер

лежит в туфлях на пятнадцатисантиметровой шпильке, ультракоротком платье, которое задралось и явило моему взору отсутствие нижнего белья, растрепанные волосы и потекший макияж. Красавица писаная, млять.

Закрываю за собой дверь, потому что нам предстоит разговор не для детских ушей, и я не хочу, чтобы Лиза стала его свидетелем. Раздвигаю шторы, впуская солнечный свет и свежий воздух. Женушка тут же зашевелилась и выдала пьяным сиплым голосом:

– Ты бессмертная, что ли?! Я же сказала не беспокоить!!!

– Доброе утро, – цежу, присаживаясь в кресло напротив, и с брезгливостью смотрю на то, как Аня пытается сесть, стараясь привести волосы в порядок.

– Ой, Марк…Извини, я немного…не в форме…Лиза не спала всю ночь…

– Хватит, – останавливаю этот поток гадкой лжи. – Хватит врать, Аня. Я устал. Лиза выросла. И давно спит всю ночь. У нее вылезли все зубы, не болит живот и нет температуры. Она спокойно сейчас играет с няней.

– Но я действительно…

– В платье? – произношу с сарказмом, выгибая бровь вопросительно.

Аня хлопает глазами, переводит взгляд на себя, растерянно осматривая, и снова на меня, но только уже со злостью.

–Да! Да, я вчера сходила расслабиться! Это что, преступление?! – лучшая защита – нападение, вот моя женушка и пошла в наступление, повысив голос так, что меня аж перекосило. – Потому что я устала, Марк! Устала быть одна! Устала одна тянуть ребенка! Устала…

– Сидеть дома и ни хрена не делать, – спокойно заканчиваю за Аню. – Но у меня для тебя хорошие новости, дорогая: я освобождаю тебя от своего присутствия в твоей жизни.

Аня изобразила мозговую деятельность, переваривая сказанное и пытаясь понять. На ее лице сохранялось выражение растерянности и недоумения, и поэтому я облегчил задачу своей недалекой женушке:

– Проще говоря, Аня, я с тобой развожусь.

На несколько секунд моя жена впала в ступор, а потом ее растерянность сменилась яростью:

– Ну, и кто она?! Я так и знала, что ты кобель, но учти…

– Уймись, – подаюсь вперед, давая понять, что не надо меня выводить из себя. – Другие женщины не при чем, Аня. Жаль, что ты этого так и не поняла за эти годы. Одна-единственная и главная причина в том, что я тебя не люблю и никогда не любил.

– Козел! Шлюхан! Уе…

– Не ори! Ты напугаешь ребенка! – прикрикиваю на Аню, из последних сил сдерживая порыв запустить в нее чем-нибудь. Никогда не думал, что захочу применить рукоприкладство по отношению к женщине, но моей жене удается вызвать во мне это желание просто на раз-два.

На удивление, Аня резко притихла. Но зато следующие слова снова разбудили во мне зверя:

– Не будет никакого развода, Марк, ты же знаешь. Мой отец сотрет тебя и фирму твоего отца в порошок, – все это произнесено спокойно и с ехидной улыбкой.

– Будет, потому что меня все достало. И даже твой отец меня не остановит.

– Остановит, особенно, когда лишит тебя родительских прав.

В спальне воцарилась давящая тишина. Резко встаю со своего места, едва сдерживаясь, чтобы не стереть с лица моей женушки торжествующей улыбки, и бросаю, перед тем, как выйти из комнаты:

– Я не позволю. И буду бороться за дочь до конца.

И не оборачиваясь, ухожу. Я не могу допустить, чтобы меня лишили самого главного и единственного, что радует в этой жизни. А еще мне нужно вернуть Катю. Мне нужен план. И, кажется, я знаю, что делать.

Глава 21 Марк

– Пригласите ко мне Екатерину Ивановну, – это первое, что я бросил секретарше вместо приветствия, едва войдя в приемную.

Видимо, вид у меня был внушающий страх, потому что поручение мое было выполнено с неимоверной скоростью: буквально через пять минут Катя стояла на пороге и с настороженностью разглядывала на меня. Каждый раз, когда она смотрит в мою сторону, я вижу в ее глазах страх. И совершенно точно уверен, что причина не в моей измене. И не в том, что я ее преследую, как одержимый, потому что знаю точно – Катя хочет меня также сильно, как и я. Чувствую это. Такую реакцию тела нельзя разыграть.

Причина определенно в чем-то другом, и я жуть, как хочу ее узнать. И обязательно выясню. Для этого мне надо просто немного времени рядом с моей женщиной. Именно поэтому она здесь.

– Вы что-то хотели? – холодно интересуется, и я режусь об ее холодный и отстраненный тон, словно мы чужие люди, словно не она буквально вчера сгорала в моих руках.

Я смотрю на Катю и не узнаю ее. Кто вы такая, и куда дели МОЮ женщину: весёлую, беззаботную и такую живую? Сейчас передо мной снежная королева, которая смотрит на меня с обидой и презрением. Я понимаю, что измена – это всегда обидно и больно, но я могу все объяснить, для этого нам достаточно сесть и спокойно поговорить. Как нормальные люди. Но Катя так не считает, поэтому я пойду на радикальные меры.

– Екатерина Ивановна, у вас есть загранпаспорт?

– С какой целью интересуетесь? – холодно бросает эта упрямица, прищурив глаза.

– С тем, что мы вылетаем завтра в Прагу. Поэтому оставьте, пожалуйста, копию вашего паспорта моему секретарю. Она закажет билеты и забронирует номер в отеле. Можете идти, – отвечаю в её же тоне, делая вид, что потерял к ней интерес, проглядывая отчёт в ноутбуке.

Неожиданно крышка компьютера резко захлопывается, и я поднимаю взгляд на злую, как тысяча чертей, Катю. Так-то лучше, моя дорогая. Твои эмоции, пусть это даже злость, мне нравятся больше, чем когда твоё выражение лица напоминает замороженную рыбу.

– Мы? Ты сказал мы? – шипит эта дикая кошка.

– Да, Екатерина Ивановна, вы все верно поняли. Мы с вами летим завтра в Прагу на финальные переговоры и подписание контракта с зарубежным партнёром. Я беру с собой юриста, потому что хочу быть уверен, что в контракте не появится пункт, который загонит меня в пожизненную кабалу. И как раз вы и убережете от этого нашу компанию.

Катя сжимает и разжимает кулаки, тяжело дыша. Того и