Я с тобой развожусь - Амелия Борн

- Не подходи ко мне! Я не хочу, чтобы ты меня касался!                                                           

К глазам внезапно подступают слезы. Смешивается все - боль, обида, непонимание - и вырывается сейчас наружу в виде предательской соленой влаги.                                    

- Я беременна, а ты трясешь меня, как мешок с картошкой!                                                          

На миг на его лице появляется чувство вины, а затем сменяется мрачной тенью. Следующее, что он произносит, окончательно рушит все. Исключает последнюю возможность что-то наладить.    

- И нам, кстати, стоит об этом поговорить. Например, я хочу знать, кто отец этого ребенка?        

Я застываю на месте окоченелой статуей. Ощущение такое, будто во мне разом убили все живое. По венам растекается такой мертвенный холод, что больно сделать вдох. Будто стою обнаженная на морозном воздухе и меня насквозь продувают ледяные ветра.                                                 

Наконец удается пошевелить рукой, а затем - сделать шаг. Прочь. Прочь, прочь, прочь!            

Из кабинета психолога я уже буквально выбегаю. Позади меня раздаются шаги и за ними следует голос Яна:     

- Марго, постой, мы не договорили!                                                                                                            

Я действительно останавливаюсь. Поворачиваюсь к нему лицом, и краем глаза замечаю стоящую на тумбе в коридоре вазу. Порывисто схватив ее, замираю так на несколько секунд, будто хочу защититься от Григорьева этим ненадежным прикрытием, а потом резко  разжимаю пальцы.  

Звон бьющегося стекла ставит окончательную точку.                                                                  

- Вот это - мы, - указываю знакомому незнакомцу на осколки, разлетевшиеся по полу в разные стороны. - И говорить больше не о чем.           

На кухне Элеоноры пахнет сладковатыми благовониями. Совсем не так, как у обычных бабушек. Никакого аромата еды или выпечки. Или, упаси Боже, лекарств. Ее кухня вообще стерильно чистая, но мне все равно здесь комфортно. А чашка чая, от которой доносится успокаивающий аромат можжевельника - кажется, все, что мне сейчас нужно.                                                 

Только теперь ко мне снова возвращается ощущение жизни. Совсем не аристократично прихлебывая горячий чай, я постепенно рассказываю бабушке все, что сегодня случилось.      

Она слушает, не перебивая. Только когда я наконец замолкаю, прячась за кромкой огромной чашки, расписанной витиеватыми узорами, Элеонора произносит:                                        

- Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но что, если он ни в чем не виноват?               

Я лишь устало отмахиваюсь в ответ:                                                                                                        

- Тогда почему он даже не попытался оправдаться?                                                                              

- Ну, например, потому, что вы были перед камерами?                                                                        

Невесело усмехаюсь:                                                                                                                                    

- Лично я совсем забыла о них в тот момент. Кроме того, фото - не единственные свидетельства того, что у него есть другая женщина. Однажды я…                                       

К горлу мгновенно поступает тошнота, но, упрямо сглотнув, продолжаю:                                   

- Однажды я нашла у него в кармане чужое нижнее белье.