Жена президента (СИ) - Кьют Аля

Я закатила глаза.

— Пап, ты бы не мог хотя бы ради проклятых приличий не радоваться так сильно моему браку без любви.

Неожиданно для себя самой я расчувствовалась. Глаза защипало.

Я всю жизнь прожила в семье, где царила любовь. И диктатура отца. Но любовь все же была в основе. Я всегда была уверена, что сама создам такую же семью. Мне хотелось любить. Я, кажется, совсем не была готова к циничной отстраненности мужа и игре на публику официально.

Я хотела выйти за Клима, потому что любила его и верила в нас. Убить двух зайцев — не преступление. С Андреем все было иначе.

Папа сжал мои пальцы в ладонях, поцеловал их, а потом и меня в обе щеки.

— Любовь найдет тебя, Лизи. Она не спрашивает, пора ли, или замужем ли ты? Ей наплевать на твою браваду или твердое решение никого не любить. Любовь просто приходит. Не рано и не поздно, а тогда, когда нужно.

Я засмеялась, сдерживая слезы. Отец забавно перефразировал фразу из «Властелина колец». Мы смотрели его вместе раз сто.

— Как Гендальф? — уточнила, нервно всхлипнув.

— Как волшебник, — кивнул папа и снова поцеловал. На этот раз в лоб. — Будь счастлива, девочка моя.

Я бы наверно все-таки разрыдалась, но дверь открылась, и вошел Громов. Пришлось срочно собраться.

— Простите, что прерываю вас, но церемония начнется через десять минут, — как всегда тактично, но очень убедительно проговорил мой жених.

Я старалась не рассматривать его слишком внимательно. Но он опять был адски красив в иссиня-черном смокинге и бабочке. Андрей протянул отцу руку, и папа пожал ее крепко.

— Терпения тебе, приятель. Лизка та еще жаба.

— Папа, — возмутилась я, точно зная, что он нарочно меня дразнит, но все равно реагируя на потеху мужчинам.

Андрей тактично усмехнулся и сказал:

— Спасибо, Бен. Я тоже не подарок.

Они даже обнялись, кратко хлопнув друг друга по спинам, и отец ушел. За дверью, наверно, как всегда караулила Карина, но мне было плевать сейчас.

Андрей смотрел так, словно собирался меня сожрать. Я смутилась и опустила глаза.

— Посмотри на меня, — велел он, подходя ближе.

В очередной раз я вспомнила свою глупую клятву и приготовилась к чему-то ужасному. Стоило ли это платье моих мучений? Пока меня никто не мучил, но все же…

— Тебе страшно? — моментально прочитал мои мысли Громов.

— Немного, — призналась я.

— Хочешь все отменить?

— Нет.

— Жалеешь, что заварила кашу и ничего уже нельзя отменить? — перефразировал он вопрос.

Но и при таком раскладе я честно ответила:

— Нет. Ни о чем не жалею.

— Тогда что тебя пугает?

— Одиночество. Мне так плохо без тебя. Я скучаю. Большой дом, слуги, Карина… Они мне не нравятся.

— Ох, Лиза… А я нравлюсь?

— Я бы не пришла к тебе в комнату в Аллертоне, если бы ты был толстым и противным.

Андрей расхохотался.

— Обожаю твою прямоту, принцесса.

Тогда я решила признаться в самом большом страхе.

— А еще я боюсь, что ты заставишь меня заниматься анальным сексом в брачную ночь.

Тогда я решила признаться в самом большом страхе.

— А еще я боюсь, что ты заставишь меня заниматься анальным сексом в брачную ночь.

Брови Громова взлетели на лоб, а глаза стали огромными. Кажется, он потерял дар речи. Андрей, похоже, собирался расхохотаться, но, щадя мои чувства, прыснул, хрюкнул и заулыбался от уха до уха.

— Клянусь, я никогда не буду принуждать тебя к аналу. С чего ты взяла вообще? — возмутился он.

— Я думала, этого все мужчины хотят.

— Из-за Клима и той безобразной сцены ты так думала?

Он угадал. Я и обычного секса побаивалась, особенно после жуткой боли. Анал Клима, можно сказать, нанес мне душевную травму. Я очень боялась, что Андрей тоже такое любит и не постесняется потребовать.

Поэтому его слова были бальзамом на мои душевные раны.

— Расслабься, Лиз. Сегодня я просто хочу тебя. И ты не будешь одинока больше. Теперь ты первая леди и станешь часто сопровождать меня в поездках. Правда, это не всегда приятные путешествия. Но скучать тебе точно не придется.

— Ладно, хорошо, — выдохнула я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сразу стало полегче. Все-таки он хороший мужик, не придурок какой-то. Андрей подошел ко мне ближе и стал наклоняться. Я тут же уперлась ладонью ему в грудь. Нет, я не против поцелуев, но…

— Нет-нет, нельзя. Губы поплывут. Контур, помада…

— Мне плевать, — выдохнул Андрей мне в лицо. — Я хочу поцеловать тебя. Сейчас. А ты должна ответить…

Я зажмурилась, выдавив мученическое:

— Да.

— Хорошая девочка, — усмехнулся он и завладел моими губами.

Не знаю, как там мои губы, а я моментально поплыла. У меня стабильно отказывал разум, когда мы целовались. Андрей смял мою грудь через драпировку тартана и ткань платья. Другая его рука скользнула в разрез. Он взял меня под колено, заставляя поднять ногу.

— Мне очень нравится твое платье, Элизабет.

Я захныкала, желая, чтобы он погладил мое бедро выше. А лучше еще выше, прямо между ног.

Андрей не обращал внимания на мои мучения, продолжал болтать:

— Тартан действительно сделал его идеальным. И ты идеальна. Для свадьбы. Для меня. Да, детка?

Подняв на него влажные глаза, я согласилась, простонав:

— Да.

— Нам будет весело, — пообещал Громов.

Я верила ему, хоть и боялась этого веселья. Что он придумает? Будет издеваться или просто дразнит меня?

Все мысли разлетелись, потому что Андрей коснулся моих трусиков.

— Можно прикоснуться к тебе, милая? — пропел он ядовито и сладко одновременно.

Кажется ему нравилась эта игра, и он не собирался меня мучить чем-то отвратительным. Я выдохнула:

— Да.

Отчаянно надеялась, что он возбужден не меньше моего. Андрей водил пальцами по шелку трусиков, срывая с моих губ легкие поцелуи и задавал грязные вопросики:

— Трусики белые, да?

— Ммм, — промычала я, подтверждая.

— Атлас, не кружево?

— Да.

— Как думаешь, скоро они станут мокрыми?

Я снова замычала, а он засмеялся и сам себе ответил.

— Кажется, уже.

— Тебе кажется это забавным? — разозлилась я для вида.

— Мне кажется это прекрасным. Ты будешь отчаянно хотеть меня, соглашаясь быть моей женой.

Андрей убрал руку с груди и из-под юбки. Встал рядом со мной и предложил локоть.

— Надеюсь, ты сможешь идти.

Я прищурилась, пытаясь пристрелить его глазами. Разумеется, не подействовало.

— Смогу, — процедила я сквозь зубы. — Чтоб тебя.

— Тогда в путь.

Мы шли к Розовому залу. Стук каблуков эхом разлетался, рикошетя от стен. Я чувствовала себя царицей. Но не из-за шикарных коридоров Кремля, а потому что рядом со мной был истинный лидер. Очень легко почувствовать себя идеальной, идя под руку с Громовым. Мне никогда не нравилось, что близкие звали, мня принцессой. Но с Андреем ею очень приятно быть.

У дверей зала нас встретили бессменные охранники Андрея и мужчина в строгом костюме, которого я не видела раньше.

— Все готово, — отрапортовал он. — Даю отмашку?

— Да, Сереж, мы готовы. — Громов повернулся мне, уточняя. — Мы готовы?

— Да, — ответила я, прищурившись. И зачем спрашивать, если я сегодня на все согласна. Какой же он все-таки засранец.

Сережа отправил через телефон сигнал и обратился ко мне:

— Возьму на себя наглость заметить, что вы ослепительны, мисс Торнтон.

— Спасибо, — проговорила я тихо.

А Андрей огрызнулся:

— Глаза не сломай, Казарин.

— Совет да любовь, шеф, — ответил тот и открыл дверь.

Заиграла торжественная музыка. Я шла по проходу, встречая улыбки гостей. Их было немного и со стороны Андрея я никого не знала. Хотя, кажется, видела по телевизору. Премьер-министр и глава Совета Федерации. Еще много других из аппарата власти. А этот, кажется посол от Штатов в России.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

За ними выстроили мою семью. Мама слишком взволнованная, отец, как всегда спокойный, бабуля скептическая и Себастиан вечно уставший.