(Не) прикасайся ко мне (СИ) - Сказочная Валерия

Я уже думала, что сильнее, чем я волновалась вчера, высказывая Максиму Романовичу желание, просто не смогу. Но вот наступает суббота.

Я просыпаюсь так рано, словно сегодня тоже на пары надо. Причём встаю без будильника. Взвинченность настолько мешает сосредоточиться хоть на чём-то, что я толком и не ем, быстро перехватываю что-то, но долго зависаю в ванной под струями тёплого душа, а потом непонятно зачем перебираю чуть ли не все вещи со шкафа. И ладно бы я так волновалась перед первой встречей с Владом — нет, с самого утра мысли о том, что встречусь я сегодня с Максимом Романовичем. Непонятно, откуда эта чуть ли не уверенность. Ведь почти убедилась, что мне показалось, а тут…

Представляю, какой идиоткой я себя буду чувствовать, когда увижу вполне себе Влада. Но даже эта мысль мне сейчас не помогает перестроиться.

Хорошо хоть Кира ничего не знает о моих подозрениях. Думает, я просто собираюсь встретиться с парнем из интернета. Я рассказывала ей о переписках, но далеко не всё.

Хотя то, что в ресторане я помогала Максиму Романовичу, пришлось рассказать. Кира ведь не идиотка, заметила, что я не в себе тогда была и выходила периодически. Да и преподавателя в зале тоже заметила, как выяснилось.

Детали «спасения», особенно, совершённые на заднем дворике ресторана, я Кире тоже не сообщила. Она вообще не знала и про первый поцелуй ещё тогда, в клубе, где мы с ней отмечали поступление. Не знаю, почему не рассказала, хотя мы с подругой всегда делились буквально всем. Но мне не по себе было. Мне вообще довольно волнительно обсуждать Максима Романовича с кем бы то ни было. Даже когда его имя в нашей группе упоминают, сердце ускоряется, я жадно слушаю, кто что говорит, но сама и слова не могу выдавить.

Неважно, почему так. Даже анализировать не хочу.

— Ты так волнуешься, как будто это твоё самое первое свидание в жизни, — поддразнивает Кира. — Погода сегодня тёплая, надень вот это чёрное платье.

Игнорируя замечание Киры насчёт свиданий, я просто рассматриваю платье, которое она мне советует. Не сказать, что оно вызывающе — длина чуть выше колен, провокационных вырезов нет, облегает не так, чтобы пошло. В общем, если я надену его, не будет похоже, что соблазнить пытаюсь. Хотя и обычным платье тоже не назовёшь — скорее вечерний вариант. А мы с Владом (отныне я буду думать о нём так) договорись вместе провести не только вечер, но и день. То есть, явно не ограничимся одним походом в ресторан.

Я неопределённо веду плечом.

— Может, лучше просто джинсы вон с той кофточкой? — спрашиваю, указывая на красную. — Мы всё-таки в первый раз видимся, мало ли кто там окажется.

Надо же, у меня получилось сказать последнюю фразу, не покраснев. И даже о Максиме Романовиче машинально не вспомнила… Ну, почти.

Кира одобряет, уверяет, что мне так я тоже буду красоткой, всячески пытается приободрить. Она даже берётся сделать мне макияж — максимально естественный, дневной. Получается здорово, не зря подруга ходила на курсы.

Но даже полностью готовая, довольная своей внешностью и настроенная Кирой, я не могу успокоиться.

Влад предлагал заехать за мной, но я сказала, что в первую встречу садиться к нему в машину не буду. Вроде бы получилось аргументированно и без обид, но теперь, преодолевая путь, я только продлеваю мандраж.

Нет, я не разочаруюсь, увидев на встрече незнакомого парня. Нет, я не жду Максима Романовича. Нет, я так волнуюсь не из-за него…

Я внушала себе эти мысли всю дорогу настолько упорно, что, кажется, в итоге всё-таки смогла. Оставшиеся до назначенной Маяковской две станции я еду, полностью погрузившись в музыку и особо ни о чём не думая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моё с трудом приобретённое спокойствие рушится, стоит мне только увидеть знакомую фигуру на обговорённом месте.

Всё-таки Максим Романович.

Надеюсь, я не краснею, как дурочка, потому что жар слишком уж стремительно разгоняется по телу. Хорошо, что так называемый Влад пока стоит ко мне спиной, и у меня есть время перестроиться.

Решено, я просто встану рядом и сделаю вид, что жду. Ничем не дам понять, что хотя бы допускала мысль, что мой преподаватель по психологии переписывался со мной от лица какого-то парня. А если мы встретимся взглядами, удивлюсь, как Максим Романович вообще тут оказался.

Принять решение, конечно, было гораздо проще, чем действовать. Не понимаю, как я ещё не спотыкаюсь на своих полусапожках, когда подхожу ближе. А уж тем более не понимаю, как спокойно стою, уже чувствуя близость и энергетику Максима Романовича. Старательно не смотрю в его сторону, делая вид, что даже не заметила.

Но вот я чувствую его взгляд… И тут же утыкаюсь в телефон. Может, написать «Владу», что я на месте и жду его?

— Аня, — слышу я знакомый голос и невольно вздрагиваю.

Максим Романович окликает меня так ласково и в то же время осторожно, что ноги невольно подкашиваются, а мурашки табуном несутся по коже.

Что ж, придётся повернуться.

— Максим… — я хотела «удивиться» его присутствию здесь, но слова застревают где-то в горле. Да он не с пустыми руками! И не с пафосным букетом, а с очень даже милой плюшевой ласточкой. Даже не думала, что такие бывают. Нигде не находила. — Романович… — только и договариваю зачем-то.

— Ты говорила, что не любишь, когда дарят цветы, — с улыбкой протягивает мне игрушку Максим Романович. Вот так уверенно, одной фразой, даёт понять, что переписывался со мной он, ведь говорила я это Владу. — А мне хотелось тебя чем-то порадовать. Она немного похожа на тебя, особенно сейчас, когда ты так смотришь.

Вот интересно, как я сейчас смотрю. Потому что внутри слишком много бурлящих чувств, а я их упорно подавляю. Думаю, как теперь реагировать, когда он так неоднозначно дал понять, кто со мной переписывался.

А ласточка очень милая. На неё сложно смотреть без улыбки, но я справляюсь. Придирчиво осматриваю, взяв в руки и пытаясь понять, что имел в виду Максим Романович, говоря о моём выражении лица.

Да не всё ли равно, что он имел в виду?! Пора уже взять себя в руки и возмутиться сложившейся ситуации.

— Кстати, без «Романовича» мне нравится больше, — с улыбкой добавляет преподаватель. И, помедлив, со вздохом добавляет. — Я понимаю, что должен объясниться. Может, всё-таки зайдём в ресторан и поговорим?

Боже, я что, дар речи потеряла?..

Даже не думала, что настолько растеряюсь. Вообще-то в этой ситуации должно быть наоборот, Максим Романович должен стыдиться своего разоблачения. Но вместо этого глупо стою, переминаясь с ноги на ногу, смотрю то на игрушку, которую тереблю в руках, то куда-то вправо от преподавателя.

— Аня, ты обещала, что в любом случае проведёшь со мной эти день и вечер… — вкрадчиво напоминает он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я делаю вид, что изучаю меню. А на самом деле упорно стараюсь прийти в себя и заговорить уже наконец. Я даже в ресторан пошла за Максимом Романовичем молча. Меня уже саму напрягает такое своё поведение, да и он смотрит обеспокоенно.

— Тортики тут, может, и не такие вкусные, как на Патриарших, но вот эти пирожные очень советую, — с улыбкой советует Максим Романович, указав на картинку в своём меню. — Но это на десерт, а основное блюдо…

Но я уже не слышу его остальные слова. Главное услышала.

И вот оно. Тот самый катализатор, чтобы я снова обрела дар речи.

Я мгновенно вспыхиваю, вспомнив наш с Олегом спектакль. Слышал, значит, про тортики! Так может, мне тогда не показалось, и Максим Романович был в том кафе?

Жар приливает к коже, когда в голову приходит другая мысль. Если он всё это время думал, что у меня парень, то какого чёрта флиртовал со мной под именем Влада? Не говоря уж о том, как зажимал меня в тот вечер, когда я спасла. Ведь даже если Максим Романович был в том кафе, не мог слышать нас с Олегом, расстояние не то. А вот убедиться, что мы пришли вдвоём, запросто мог. Более того, про парня я прямым текстом говорила на отработке.