Ворона для Царя (СИ) - Попова Елена

Так неужели моя мечта вот-вот сбудется? Если пойду на танцы, то, возможно, обрету подруг. Может, мы будем вместе ходить по школе, гулять после уроков, и много-много репетировать. Я была в предвкушении. Хоть сейчас готова приступать! Не все же мне танцевать у зеркала.

- Мам, у меня к тебе срочное дело! – крикнула я с порога и принялась торопливо снимать одежду.

Влетела на кухню, и увидев, что мама сидит с телефонной трубкой, закатил глаза и нервно застучала ногой по полу. Надеюсь, она не будет висеть на телефоне час, как это обычно бывает.

- Сегодня на смене три мамочки одновременно рожали. Как я с ними намучилась, слов нет, - попивая чай, говорила мама. - Ну, ничего, скоро в отпуск пойду. Кстати, ты помнишь, что у меня в конце ноября юбилей? Жора предложил отпраздновать в ресторане. Так что имей ввиду.

- Мам, я хочу ходить на танцы! – заявила я.

- Подожди, Свет, - недовольно глядя на меня, она отодвинула от уха трубку. – Какие еще танцы, Люсь? У тебя выпускной класс! Об учебе думать надо, а не ногами дрыгать!

- Ну, мам, ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - запрыгала я, умоляюще глядя на нее. - У нас в школе есть секция, и ходить недалеко.

- Бесплатная?

- Всего двести рублей, - широко улыбнулась я.

Мама округлила накрашенные глаза.

- И давно ли мы богатыми стали? Эта школа и так только деньги тянет. На занавески сдай, в фонд класса сдай, на цветы какие-то сдай, на подарки учителям сдай! Я что, по-твоему, деньги печатаю?

- Ну мам, я так хочу…

- Люда! – крикнула она. – Вот когда будешь сама зарабатывать, тогда и ходи хоть на танцы, хоть на скрипку, да хоть в космос лети! – она прислонила трубку к уху.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои губы задрожали от обиды, из глаз вот-вот вырвутся слезы. Какие-то двести рублей отделяю меня от мечты.

- Ну правда, Свет, не напастись на эту школу! И всем наплевать, что я одна дочь воспитываю, на мизерную зарплату.

- Мам, ну разве я о много тебя прошу? – всхлипнула я.

- Ты мне дашь по телефону поговорить или нет? – рявкнула она. – Ноет тут стоит! Иди вымой руки и садись обедать!

Я развернулась и, глотая слезы, пошла в свою комнату.

- Алло, Свет, ты тут еще? Вот представь, летом Людке восемнадцать исполнится, и Мухин перестанет выплачивать алименты. Вот весело заживем! Надо будет ее на лето санитаркой к нам устроить, хоть начнет деньги зарабатывать. Не все на моей шее сидеть. Так, ладно, о чем мы там говорили? Ты в ресторан пойдешь на мой день рождения? Я себе такое платье в универмаге присмотрела, закачаешься! Дорогущее правда.

Я хлопнула дверью в комнату и забралась на подоконник.

Почему она не может понять, что в этих двух сотнях всё: новые подруги, любимое увлечение, концерты, общение, музыка. Я хоть чем-то буду занята вечерами, кроме того, чтобы строчить записи в своем дневнике о том, какая никчемная моя жизнь. Мной впервые заинтересовались, я стала кому-то нужной, а мама даже слышать ничего не хочет!

- Платье она себе присмотрела… - пропищала я и завыла, уткнувшись лицом в коленки.

И тете Свете она наврала, что сдает деньги в школу. Наша классная с меня уже даже не спрашивает. Знает, что все равно не принесу.

Я прорыдала примерно час. А может и больше. Но яркие картинки, как я танцую на сцене, так и маячили перед глазам. Как будто нарочно не давая погрузиться в мой черно-белый мир. Уж слишком сильно мне хотелось вырваться из образа белой вороны. Уж слишком сильно я вцепилась в руку, которую мне протянули. Ведь до мечты рукой подать. Вот она, я почти касаюсь её кончиком пальца. Я не должна отступать, даже если мне придется идти к ней по раскаленный углям.

Вытерла слезы, собралась и подумала, как же мне выклянчить у нее двести рублей. Что бы такое соврать… В голову пришла другая мысль: попросить Юрку, чтобы он взял денег у тети Оли. Например, он может соврать, что ему нужен новый картридж для приставки.

Когда мама освободила телефон, я решила позвонить Юрке, поблагодарить его за проявление заботы, и заодно спросить про деньги. Но лучше бы сделать это при встрече. Вдруг мама подслушает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Привет, что делаешь? – забираясь на табуретку с ногами, спросила я.

- Привет. А я это… Учу историю.

- Звоню сказать спасибо, что замолвил за меня словечко.

- Да ну, перестань. Чего тут благодарить-то.

- Юр, может, погуляем?

- Не могу пока. Завтра контроша.

- Долго еще учить будешь?

- Часа два точно.

- Тогда выходим в восемь?

- Слушай, погода дрянная, снег с дождем и ветер. Что-то не очень хочется гулять.

- А мне с тобой поговорить нужно! Короче, в восемь встречаемся на углу у винного магазина.

Не дожидаясь Юркиного ответа, положила трубку.

Из дома вышла в половину восьмого и не спеша побрела к Юркиному дому. Решила зайти за ним, а не то оденется как попало, через полчаса замерзнет и соберется домой.

Мне навстречу попалась Дашка Никитина. Удивляюсь, как она до сих пор не загремела в больницу с воспалением придатков? В такой холод ходит в короткой куртке, мини юбочке и тонких капронках. Она с улыбкой прошла мимо, а меня чуть не стошнило от приторно-сладкого аромата ее воды.

Мне казалось, запах Дашкиных духов теперь преследовал меня повсюду. Было ощущение, что ими пахло и в Юркином подъезде.

- Ты что еще не готов? – я сняла сапоги и без спроса прошла в Юркину комнату.

- Т-только уроки д-доделал. Люд, т-ты зря разделась, мне т-только спортивки переодеть и… - но я уже плюхнулась на его кровать.

- Одевайся, я подожду.

- Может, в-выйдешь из комнаты?

- Давно ли ты стал меня стесняться? И чего так разволновался?

-Д-да ничего… - Юрка полез в шкаф.

Я точно была уверена, что он неспроста так сильно заикается. За много лет дружбы изучила его вдоль и поперек.

- Фу! – сморщилась я, и зажала нос пальцами. – Ужасдо водяет!

- Чем?

- Ужасдыми духаби. Хуже чеб твоиби доскаби! – Юрка посмеялся и сунул ногу в штанину.

Я заметила на столе помидор и, подозрительно глядя на него, встала с кровати. Мне хорошо известно, что Юрка не любитель овощей.

- А что это он тут делает? Неужто кто-то тренировался целоваться? – у Юрки забегали глаза. - Смотри-ка, вот тут вмятинка, - хихикнула я. – Он хорошо целуется? - подкидывая помидор в руке, я с улыбкой наблюдала, как лицо друга становится краснее помидора.

- Делать мне больше нечего, как с помидорами целоваться! – фыркнул он и вытащил из шкафа олимпийку. – Я его Джеку принес!

- Кому, кому?

- Джеку, хомяку!

- Так он же Пчёла, - нахмурилась я.

- Я решил назвать его Джек.

- С чего бы вдруг? - и тут мне на глаза попалась коробка с диском «Титаник». Я открыла ее и обнаружила, что она пустая. – Ты что, «Титаник» смотрел?

- Ну, смотрел и что? – пожал плечами Юрка.

- Так ты же говорил, что это фильм для сопливых девчонок!

- Я такого не помню.

- А я помню! – и тут мой взгляд упал на тетрадь с яркой обложкой, которая была подписана:

«Тетрадь для работ по алгебре

Ученицы 11«В» класса

Никитиной Дарьи».

И тревожные мысли коснулись души.

– А что у тебя дома делает ее тетрадь? – ломающимся голосом спросила я. Юра опустил глаза. – Погоди, погоди… Так Дашка от тебя шла?

- Она попросила подтянуть ее по алгебре, - не поднимая на меня глаз, пробубнил Юрка.

- И как, подтянул? – я подошла к нему вплотную. - Небось, под «Титаник» подтягивал? Подожди… - я взглянула на клетку с хомяком. – Джек, значит… - прошептала я. - Она так назвала его?

- Люсь, ты чего завелась? Или мне нельзя ни с кем общаться кроме тебя?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Ты мне соврал. Сказал, что уроки делаешь, а сам с Никитиной фильмы смотришь, - я разочарованно смотрела на друга, а внутри все кипело от обиды. – Вы встречаетесь? – я очень хотела услышать отрицательный ответ, и была готова поверить в бред, что он действительно подтягивал ее по алгебре. Но Юрка был беспощаден к моим нервам.