Наперекор (СИ) - Крон Марта

— Это тебе к Березину с такими запросами, – отклоняюсь от ответа и бросаю мимолётный взгляд на компашку мужчин, которые облепили босса со всех сторон и пытаются выведать хоть какую-то информацию о его странном поступке.

Но Барсов не поддаётся. Облокотившись на стену, молчит и незаметно для всех наблюдает за мной из-под тёмных бровей. Встретившись со мной взглядом, краем губы посылает мне ухмылку.

— Внимание! – раздаётся голос фотографа. – Сейчас заканчиваем по одиночке, десять минут перерыв и прошу всех руководителей собраться для совместного снимка.

— Ну вот, – с сожалением вздыхает Ева. – Мне доступ закрыт. Я всего лишь исполняющая обязанности…

— В следующем году точно будешь главбухом, – глажу подругу по плечу и целую в щёку.

— Милка, не подведи «женский союз» и улыбайся как звезда, – наказывает Ева и, скрестив для меня пальцы, уходит.

— Так, пожалуйста, Марк Миронович, вы садитесь за стол, а остальных прошу встать вокруг него, – распоряжается фотограф, и все начинают неуверенно толпиться вокруг генерального.

Паренёк качает головой и начинает суетиться, выбирая для каждого определённое место.

Даже не удивляюсь, когда меня ставят рядом с боссом.

И совершенно не напрягаюсь, когда на талию ложится рука и притягивает меня к крепкому мужскому боку.

И не подпрыгиваю на месте, когда эта же рука нахальным образом перемещается на мою пятую точку и начинает двигаться там в своё удовольствие.

Цепенею от мысли, что около меня несколько людей, а я стою и размышляю над тем, что меня бросило в жар, и моё покрасневшее лицо точно ярким пятном будет выделяться на фото на общем фоне.

Фотограф делает кадр, и я стискиваю челюсть, чтобы не разрыдаться. Медленно поворачиваю голову и нервно дышу в профиль Барсова-младшего.

Ноль реакции.

Точнее, есть одна. Ладонь на заднице меня сильно щипает, и я издаю что-то вроде писка.

Пара человек скользят по мне заинтересованными взглядами, но, увидев мою робкую улыбку, снова устремляют их на фотоаппарат, принимая самые выгодные позы.

Шумно выдыхаю и так же втягиваю воздух обратно.

В голове миллион мыслей, но в висках пульсируют только две: «Убери от меня грабли, урод!» и «Остановишься – убью!»

Глупо отрицать, что прикосновения босса не сводят меня с ума. Глупо валить учащённое сердцебиение на боязнь камеры. Глупо продолжать думать, что возникшее густое желание между ног никак не связано с этим мужчиной.

Связано. Именно с Барсовым, а не с каким-то другим.

— Уверен, что как раз так ты и будешь выглядеть, когда сегодня на ночь будешь думать обо мне… — едва различимо шепчет мне на ухо босс, и я судорожно сглатываю, чувствуя, как проворные мужские пальцы забираются мне под платье.

Ах ты, говнюк доморощенный!

Впиваюсь в него убийственным взглядом, подношу губы к его уху, на одном дыхании шепчу: «Тогда и тебе будет что вспомнить…», натягиваю улыбку, гордо поднимаю подбородок, и в тот момент, когда слышится заветный щелчок камеры, резко и от души хватаю босса за член.

Глава 14

ЯН.

— Ахахаха!! – ржёт на всё здание Березин, раздражая до скрипа зубов.

— Так. Всё!! – не выдерживаю я и кладу руку на мышку.

— Нет, подожди не удаляй, – отталкивает меня от компьютера Гена. – Я ещё раз посмотрю, – наклоняется к экрану и… – Ахахахаха!!

— Да вы заколебали! – ору я, кликая мышкой на удаление фотографии без возможности восстановления.

— Зачееем? – возмущается Глеб. – Мля, Барс… такое фото уничтожил… Я теперь, когда мне грустно будет, буду твою перекосившуюся рожу вспоминать!! О, эта застывшая гримаса боли на твоём лице… – хватается обеими руками за живот, и по кабинету снова громким эхом разносится долбанный ржач.

— Так, пошли все вон отсюда! – опрокидываю на стол кулак.

— Да ладно тебе, Ян! – говорит жалеючи Игорь. – Относись к этому с юмором. Ну, прихватило живот, с кем не бывает?

— Если бы ты не заорал как резаный на всю округу, то вообще бы никто не заметил! – поддакивает Гена.

— Скажи спасибо Миле Андреевне, что вовремя успела тебя поймать, а то рухнул бы прямо мордой в пол, – представительно вставляет Глеб, и мои нервы не выдерживают.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Обязательно скажу! – вскакиваю на ноги и пихаю в спину Березина в сторону выхода. — А теперь валите нахрен! – хватаю за рукав Глеба и толкаю вслед за первым. — Вы здесь для чего вообще? Пошли работать, идиоты!!! – указываю пальцем на дверь и, только дождавшись, когда ехидные бараны, посмеиваясь, выйдут вон, плюхаюсь обратно в кресло.

Я обязательно поблагодарю Милу Андреевну. Вот увижу завтра и первым делом начну «благодарить».

Чертовка умудрилась в суматохе быстро удрать, оставив меня корёжиться на полу на глазах у приличного количества людей.

Вышибла из меня весь воздух и оставила умирать.

Ручки и пальчики-то вроде маленькие, а вцепилась просто намертво. Нужно поставить себе на заметку, что в будущем, когда, я надеюсь, дойдёт до минета, заранее девчонку не злить… а то второй раз такой «бульдожьей» хватки член точно не выдержит. А зубки у красавицы наверняка острые…

Хорошо, что присутствовали в большей степени люди, которым я доверяю и могу быть спокоен, что по фирме не расползётся сплетня о моём эффектном падении. Этот позор останется со мной на всю жизнь.

До сих пор помню ошарашенные глаза отца. Вот что-что, а скрючившегося и скулящего взрослого сына на полу он точно не ожидал увидеть… Ещё и в кадр умудрился попасть.

Хорошо, что мальчишка-фотограф попался понятливый. Даже деньги не пришлось предлагать. Сам отдал фотки. И молодец, а то бы я раздавил мальца как таракана.

Открываю скрытую папку с фотосессией моей роковой красотки и увеличиваю её лицо.

Ну, Вольская… ну, стервозина маленькая!

До одури хочу снова почувствовать её прикосновение. Только уже не такое убийственное, а нежное, медленное, ведущее к основанию…

Накрываю голову руками и упираюсь локтями в стол.

Невыносимая. Всё нутро мне разбередила. Играет на нервах. Провоцирует.

Что вот она сейчас делает? А если поехала к тому белобрысому? Что, если все прикосновения, которые должны быть моими, она отдаёт ему?

Снова возвращаюсь к просмотру её фотографий.

Красивая… неприступная… такая манящая…

Вот я попал. С таким убойным характером, как у неё, она ж меня психом сделает!

В паху чувствуется остаточное покалывание, и я грустно усмехаюсь:

— Прости, парень… Пара дней отдыха, и снова пойдём в наступление! Я ж не знал, что она такая отчаянная…

Ещё и позлорадствовала публично:

«Что такое, Ян Маркович? Живот, да? Ну ничего… такое бывает, когда переоцениваешь себя и ешь то, что нельзя! Вернётесь к привычному меню, и боли тут же прекратятся…»

И улыбнулась так мило-мило, что были бы силы, прям там при всех и проверил бы прочность своего ремня.

Завтра придёт на работу, и будем клин клином вышибать. Запустим руку в трусики и проверим, насколько у красавицы хватит терпения…

«Привычное меню»…

Пфф, я теперь только один деликатес хочу. И даже после такого унижения и боли член уже в полной боевой готовности от представления, как я буду лакомиться своим особенным блюдом.

Беру телефон и непослушными пальцами набираю Вольской смс:

«Завтра утром чтобы была в моём кабинете. Будешь залечивать моё боевое ранение. Без опозданий»

А теперь поеду-ка я домой и выпью что-нибудь, что поможет расслабиться и не думать, что она сейчас с другим.

***

— Вольская, ты специально всё делаешь мне наперекор? – вхожу в её кабинет и застаю красавицу расслабленно сидящей за своим столом. – Почему я должен просидеть в ожидании тебя полчаса и в итоге ещё и идти искать?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мне есть чем заняться, Ян Маркович, – лениво отрывается от компьютера девушка. – Я пытаюсь не упустить шанс вывести наше издательство на международный уровень, так что придётся вам приложить к… кхм… больному месту подорожник и для закрепления результата прочитать пару молитв, – опускает глаза мне на ширинку и многозначительно выгибает бровь.